В отсутствие начальства

Для ознакомления с последним участники совещания в полном составе посетили Старую Деревню. Там инициатор этого дела в России статский советник Лебедев организовал полицейский питомник. Обученные собаки показали до пятнадцати приемов: поиск спрятанных предметов, подачу голоса при обнаружении злоумышленника, розыск по следам и прочие.

На другой день съезд долго разбирал вопрос о недопустимости в деятельности сыскных отделений побоев, угроз и насилия в отношении обвиняемых. Повестку навязал сам Джун. И даже поучаствовал в прениях, как всегда, выдавая банальности под видом новаций. Лыков в этот день на всякий случай при-болел.

В последний день съезда обсудили взаимодействие между сыскными отделениями и кабинетами научной судебной экспертизы. Совсем недавно такой имелся лишь в столице. Теперь учредили еще три новых: в Москве, Киеве и Одессе. На этом совещание было окончено. На прощание все его участники снялись в группе, но Лыков и Азвестопуло не поместились на карточку и остались за кадром.

В начале июля Джунковский уехал в Крым. Алексей Николаевич испросил отпуск и подался в Варнавинский уезд, в Нефедьевку. Туда же он вызвал на разговор сына Павла и жену Николки Анастасию; сам Николка застрял в Месопотамии. В совещании также принял участие сильно сдавший Титус.

Лыков дал всем рассесться и бухнул:

– Нефедьевку надо продать.

Титус крякнул, хотя давно знал об этом намерении товарища. Помолчав чуток, он напомнил:

– Ребята, вы знаете, что за последние три года лесные материалы подорожали на сорок процентов, а дрова – аж на семьдесят пять?

– Знаем, дядя Яша, – ответил Павлука. – Но я согласен с отцом. Иначе можем не успеть.

– Опять же, Яков, тебе пора на покой, хватит трепать оставшиеся нервы, – подхватил статский советник. – А начнется война – всем станет не до покупки имений.

В результате спора не получилось. Отец с сыном сговорились еще в Петербурге, жена второго сына доверилась их мнению. Да и Титус едва тянул хлопотную должность. Ему поручили поиски покупателя. Оценили Нефедьевку предварительно в семьсот пятьдесят тысяч рублей. Алексей Николаевич особо оговорил: вырученные деньги в золотой монете нужно будет вывезти во Францию и положить на давно открытые там именные счета. Все понимали, что это означает… Скоро заговорят пушки, и в России сделается небезопасно. Причем надо бояться не столько войны, сколько ее последствий. Сыщик часто вспоминал слова капитана Духонина в пересказе Гучкова: войну мы, может, и переживем, а вот демобилизацию… Лыков даже написал давнему приятелю полковнику Лаврову, который жил в Провансе в образе пенсионера. На самом деле Владимир Николаевич возглавлял там агентурную организацию Огенквара № 30, освещающую Германию.