В тайге ночи тёмные

И… — но договаривать не стал, хотя очень хотелось сказать, что её тоже не бросит, что в лепешку расшибется, но заслужит доверие, любовь.

— Ладно, — прикрыла глаза, — тогда скажи ему сам.

Евгений взял Пашу на руки и не утерпел, поцеловал в голову. Как давно он собирался это сделать, но словно бы не мог, боялся чего-то, чурался. А сейчас смог.

— Дядя Зеня, мусины не целуются, — произнес гордо.

— Да? — вытаращился на него. — Буду знать. Слушай, — усадил малыша на диван, сам опустился на корточки напротив. — Я хочу тебе кое-что важное сказать.

Лиза тем временем так и стояла у стены, разве что руки заложила за спину, чтобы скрыть дрожь.

— Слусаю, — а сам уже поглядывал на машинку, дожидающуюся его у кресла.

— Помнишь, я тебя про твоего папу спрашивал. Ты еще сказал, что он в лес ушел.

— Да, — кивнул. — Его волки съели.

— Нет, Паш. Его не ели волки. Он живой и здоровый. Просто он заблудился, потом долго ходил, искал дорогу обратно. И нашел.

— И где мой папа? — принялся оглядываться.

— Ты дядя Зеня, — нахмурился. — Ты вывалился из велтолёта, а деду тебя насол. Неузели забыл?

— Э-э-э-э, — почесал затылок, — ну, да. Все верно. Я вывалился, а твой дедушка меня спас. А знаешь, куда я летел на вертолете?

— Тебя искал, — да, пришлось соврать, отчего стало не по себе, но как еще ему объяснить? — Только погода была плохая, дул сильный ветер, вот и упал вертолет. Но я твой папа, Паш.

— А мозно мне масынку взять? — как-то весь сжался, начал медленно сползать с дивана. — Я хочу поиглать.

— Да, конечно. Беги.

И Паша с большим облегчением схватил машину и умчался в их с Лизой комнату. А Соколов в состоянии полнейшего замешательства сел на диван и застыл. Все как-то не так получилось. Пашка словно вообще испугался. Или расстроился?

— Я же говорила, — Лиза подошла к нему, — он еще маленький.

— Да, ты права… наверно, — продолжал смотреть в одну точку. — Только вот он убежал от меня. Значит, что-то да понял.

— Растерялся. Он просто не знал, как реагировать. Видел, что ты от него чего-то ждешь, хочешь. И не понимал, чего именно.

— Н-да, думал, будет иначе, — откинулся на спинку.

— По-киношному? — присела рядом. — Но так не бывает, Жень, — вдруг испытала жалость к нему. Уж слишком расстроенным и каким-то отчаявшимся выглядел. — Здесь нужно время, чтобы вы оба привыкли. Пашка привыкнет быстро, а вот ты…

— Все думаешь, каким я был четыре года назад, таким и остался?

— Ну, люди не меняются, как бы нам того ни хотелось. Твой характер при тебе. Принципы, убеждения, приоритеты.

— А что с моими приоритетами не так? — покосился на нее.

— Ты и сам знаешь. Работа и только работа. Помнится, ты же мне и говорил, что твоя семья — это работа, а все остальное — хобби.

— Ошибаешься, Лиза. Люди меняются. Ты тому прямое доказательство.