Венец безбрачия белого кролика

Или ты замерз?

— Одет тепло, — ответил я.

— Пальтишко коротенькое, ботиночки на тонкой подошве, ни шапки, ни шарфа, ни варежек, а мороз на улице, — укорила меня старушка. — И как тебя жена из дома выпустила?

— У меня нет спутницы жизни, — объяснил я и стал ждать от монахини слов о том, что мне давно надо найти себе супругу.

Амвросия же сказала:

— Не послал Господь жену. Значит, она тебе пока не нужна. Вопрос имею. Не токмо тебе, всем его задаю. У нас кошка есть, звать ее Киса. Занемогла она. Скучная ходит. Нет ли, часом, у тебя ветеринара знакомого? Абы к кому везти не хочется.

— У меня есть собака. И ветеринар Павел. Прекрасный специалист. Прислать вам его телефон?

— Лучше на бумажке напиши, — попросила Амвросия.

Я выполнил ее просьбу.

— Скажите Павлу, что телефон дал Подушкин.

— Спаси тебя Господь, — заахала монахиня, — гора с плеч свалилась. Запишу тебя в помянник. Ты крещеный?

— Не знаю, — растерялся я.

— Тех, кто при коммунистах родился, боялись крестить, — вздохнула Амвросия, — и понятно почему. Но к Богу можно в любом возрасте прийти.

— Знаю притчу о работниках одиннадцатого часа, — улыбнулся я, — и про разбойника, которого рядом с Христом распяли, тоже и о его словах: «Помяни мя, Господи, егда приидеши во царствие твое». Разбойник первый попал в рай. А в аду первым оказался ученик Христа Иуда, тот, кто учителя за тридцать сребреников предал. И я понимаю, почему народ кричал «распни его». Израиль в те годы находился под властью римлян, а они жестоко обращались с иудеями. Народ считал Христа царем, надеялся, что он устроит войну с Римом, вызволит евреев из-под их ига. А Иисус проповедовал любовь, не собирался занимать трон земного государя, вот люди и разозлились на него.

— Ваня, — остановила меня Амвросия, — про горе от ума слышал?

— Навряд ли найдется в России человек, который не знает пьесу Грибоедова, — засмеялся я, — ее в школе проходят.

— Вот и с тобой, Ванюша, пьеса сия приключилась, — мягко сказала старушка, — горе от ума. Ума-то у тебя три вагона. Охо-хо. Накось, держи.

— Что это? — удивился я, машинально взяв из рук женщины бумажный пакет.

— Пирожки с капустой, яблоками, ватрушки с творогом, — перечислила Амвросия, — из нашей трапезной.

— Спасибо, не надо, — отказался я.

— Не спорь! — строго сказала монахиня. — От меня еще никто голодным не ушел. Не отравлено! Пирожки и безбожникам нравятся. Езжай, Ванюша, по делам. Еще увидимся! Буду ждать тебя.

Амвросия развернулась и резво пошагала к воротам монастыря. Я сел в машину, хотел нажать на педаль газа, но неожиданно для себя вдруг вышел из автомобиля и посмотрел на обитель. Над величественным собором закатывалось большое красное солнце. Воздух звенел от мороза, деревья стояли, укутанные инеем.