Венец безбрачия белого кролика

У железных ворот чернела фигура монахини, она помахала мне рукой и крикнула:

— Уезжай, Ванечка, не дрожи в своем пальтишке на рыбьем меху.

— Вы сами-то в одном… — начал я и остановился.

Не знаю, как правильно называется одежда монахинь. Ряса? Мантия?

Амвросия засмеялась.

— Экий заботник. Мне холод терпеть положено. Я привыкла. Ну все. Дел полно! Ванечка, наши двери всегда открыты. Приезжай в гости. Чайку попьем. С чабрецом. Ты хороший мальчик.

Я опять сел в машину и выехал на проспект. Меня никто никогда не называл «Ванечка», «Ванюша». Николетта обращалась ко мне — «Вава». Она меня так до сих пор называет. Для отца я всегда был — «Иван». И слов: «Ты хороший мальчик» я тоже не слышал. Николетта в основном ругалась и кричала. Папа же, если я совершал опрометчивый поступок, спокойно говорил:

— Перед тем, как сделать некий шаг, подумай.

Помнится, в десятом классе я выиграл городскую олимпиаду по литературе и летел домой в предвкушении похвал. Отец увидел диплом и воскликнул:

— Не удивительно. С твоей-то генетикой! Живешь в доме, переполненном книгами, отец — писатель. В твоем случае было бы странно НЕ занять первое место.

А Николетта махнула рукой.

— Диплом? Олимпиада? Очень мило, — и схватилась за телефон.

Возможно, живи с нами бабушка, вот она бы…

Я повернул к театру. Добрых старушек, которые все прощают внукам, умиляются их кривым рисункам, утешают за двойки, пекут пирожки, поют на ночь песенки, в нашей семье не было. Перед моим внутренним взором возникли ворота обители, маленькая фигура в черной одежде, и вдруг послышался голос:

— Ванечка, ты хороший мальчик.

Я нашел место на парковке, вышел наружу, снял полупальто, надел пиджак, завязал галстук и порысил ко входу в дом Мельпомены. Пройти предстояло совсем немного, но мороз вмиг проник под одежду и вцепился в меня ледяными пальцами. Я вбежал в холл, встряхнулся и неожиданно подумал: «Надо срочно купить Амвросии куртку или что там носят монахини. Замерзнет же совсем».

Войдя в зал, я поискал глазами Артемону и нашел ее в третьем ряду с самого края. Около молодой женщины был свободный стул. Я подошел к нему и спросил:

— Простите, тут занято?

Арти окинула меня оценивающим взглядом.

— Здесь должен сидеть мой муж.

— Прошу прощения, — улыбнулся я, — думал, вы одна, хотя это, конечно, странно. Только не подумайте, что я решил пристать к красивой даме. Я тут по долгу службы. Разрешите представиться, Иван Горинов. Главный редактор интернет-издания «Ваш и наш театр». Верный муж, отец пятерых детей. Я никогда не лукавлю, пишу о спектаклях только правду, поэтому отнюдь не все режиссеры жаждут видеть меня в зале. Контрамарки честному критику на хорошие места никогда не дают, билеты я покупаю сам. Сегодня мне досталось весьма неудобное место, вон там, за колонной.