Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Первородный смеется… – Он здесь, здесь, а ночь лишь начинается! – Утром я запру дверь.

– Нет, Мэллит, я не останусь. Завтра приезжает Хайнрих, а это много разговоров днем и много вина ночью.

– Монсеньор монсеньоров говорил про ставшего другом врага, а Герард назвал срок. Завтра ничтожная встанет к жаровне… – Слезы не должны литься, ведь он вернулся и захотел встречи! Он не может остаться надолго, но и один глоток может исцелить. – Я счастлива, это мои глаза не понимают… У тебя нет ночи, но ты… сможешь уйти сразу… после того…

– Нет. Ты же не станешь угощать Хайнриха сырой ногой нухутского петуха?

– Первород… – она согласна плакать вечно, лишь бы эти пальцы снимали слезы.

– Видишь, оно нужно даже гусиной ноге. Я останусь, когда у нас будет время для разговоров, взглядов, смеха. Мне нужна твоя улыбка во сне, а сейчас первородный уйдет, как только Мэллит примерит серьги.

Серьги, так вот что упало на скатерть. Два золотых цветочка еще не раскрылись до конца, огонь делает их живыми.

– Они с той же ветки, что и тот, что я ношу. Тот, кто его привез в день Зимнего Излома, говорил о мастерах из Алата.

– Нет, но цветы, все три, в самом деле одного корня. Серьги ждали моего возвращения, вчера утром я послал за ними Уилера…

– Это он держит твоего коня?

– Нет, Монсеньор монсеньоров, хотя прежде бывало наоборот.

– Значит… Значит, Ли не просто ехал мимо?!

– Мой брат скажет, что «просто» я не делаю вообще ничего. Впрочем, все решила звезда.

– Тебе надо идти… – Как хочется его целовать, как глупо винить нужного регенту Хайнриха, а ведь она клялась… – Я провожу тебя до коня.

– Так говорят в Черной Алати, но лучше встань у окна и возьми свечу. Я хочу научиться оглядываться.

Нужный дом Юхан отыскал с ходу, но попасть в него оказалось не проще, чем в тайный погреб к выжиге Карлу. Сперва кто-то хрипатый за дверью принялся тянуть из шкипера жилы, потом к нему на подмогу подоспел еще один умник, и наконец заявился третий, похоже, старший. Этот отпереть отпер, но внутрь не впустил, встал на пороге, орясина такая, и ну расспрашивать, куда тебе привратничкам Вальдеса или самого Альмейды!

Здоровяк занудствовал, шкипер как мог спокойно отвечал, потом между ног стража проскочил мордатый черно-белый кот, постоял, понюхал и сдержанно потерся о Юханов сапог.

– Доброго утречка, господин Маршал, – припомнил рассказы Селины Добряк, – войти не дозволите?

Кот мяукнул и ушел, начинавший надоедать допрос возобновился, но ненадолго: из-за спины орясины высунулась Селина.

– Добрый день, господин Клюгкатер, – улыбнулась она. – Вы ведь ко мне? Я очень рада, но мы с Мелхен сейчас уходим смотреть на приезд его величества Хайнриха.