Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Намечаемое замужество девицы Арамона, о котором услышала в адъютантской Магда, лишь подтвердило уже сделанные мной выводы. Почему вы не спрашиваете какие?

– Извольте. Какие, сударыня?

– Девица, равно как и ее брат – внебрачные дети герцога Алва, и вы об этом знаете никак не менее двух лет.

– Браво! – Бедный Дидерих с его жалким воображением! И бедный маркграф, то есть уже не бедный… – И что же вас натолкнуло на столь неожиданную мысль?

– Всё. – Бывшая маркграфиня победоносно улыбнулась, вырвавшийся у собеседника возглас она, несомненно, тоже истолковала.

 – Вынуждена признаться, осенью я выяснила об этой девице и ее семье все, что было возможно. То, что своей внешностью Селина не может быть обязана ни матери, ни якобы отцу, очевидно, оставалось понять, кто стал любовником госпожи Арамона. Особы, мягко говоря, не из красивых и не вхожей в приличное общество.

Смазливых молодых людей в Талиге хватает, однако Селина весьма напоминает прижизненные изображения Октавии Алва-Оллар, а прямой потомок сей воплощенной невинности – любитель горожанок и довольно-таки своеобразных шуток.

С него сталось бы наставить рога ненавистному ментору, а юность в определенном смысле неосмотрительна. Приключение принесло плоды, и любовница исхитрилась дать об этом знать. Рокэ ее навестил, и все повторилось, но потом ему стало не до провинциальной дурнушки, пусть и матери его детей. Впрочем, случившееся стало для герцога уроком, и впредь он обходился без бастардов. Я права? Но нет, вы ничего не скажете. Мужчины подобные догадки не подтверждают, хотя о детях порой вспоминают. Особенно в диковатых краях вроде Бергмарк, Гаунау… Марикьяры, Кагеты.

– Дриксен вы диковатой не считаете?

– Разумеется, нет, как и Гайифу. Это враги, но нам они ровня. Алва вспомнил о своих отпрысках и для начала принялся покровительствовать Креденьи. Затем случилась Октавианская ночь, и Ворон не выдержал и проведал семейство Кредон лично. Видимо, дети ему понравились, и он занялся устройством их судьбы. Сын оказался на месте очень кстати сбежавшего, а вернее – отосланного к Эпинэ оруженосца, дочь получила фрейлинский патент. Уезжая, Алва открыл тайну Катарине, и та приблизила дам Арамона к себе.

Для меня это стало решающим доказательством.

– Вот теперь я спрошу. Почему?

– Да, этого вам в самом деле не понять. Моя покойная тетушка не блистала ни умом, ни красотой, зато она была послушна и больше всего боялась гнева Создателя.

– Так думали многие.

– Неважно. – Думал. Года два или даже три, затем поумнел. – Главное, это оказалось ошибкой.

– О нет, – Урфрида улыбнулась, блеснув не ставшими за время разлуки хуже зубами.