Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Тю! – Юхан оглянулся, хотя их не могли слышать даже тараканы: хозяин гостиницы был форменным чистюлей. – И что господину Фельсенбургу для этого сделать?

Девушка тронула золотой цветочек на груди, она и прошлый раз была с ним. Красивая цацка, и не из дешевых.

– Моя подруга решила стать женой короля Гаунау. – Янтарные глазищи смотрели будто в самое нутро. – Регент и Проэмперадор согласились, но Хайнрих мог бы быть отцом отца Селины. Она исполняет свой долг, только любовь не знает невозможного. Я читала, как любящий уговорил солнце остановиться и успел к любимой, но бывало и большее!

– Чего только не бывало… – Кто-то точно свихнулся.

Или рыжулька, или Добряк Юхан. – Господин Фельсенбург мне хоть и не чужой, но за такие шутки точно пристрелит.

– Правда может казаться безумием, но подруга честна. Она написала письмо, там должно быть многое. Когда господин Фельсенбург уверится в немыслимом, скажите ему, что Шар Судеб можно обогнать. В Аконе Селина лишь даст обещание, а Хайнрих его примет. Это будет через два дня, я знаю, ведь я встану к жаровне. Выезжайте прямо сейчас…

– Сейчас не могу, – сказал чистейшую правду Юхан.

 – Меня регент видеть хочет, велено сидеть и ждать.

– Это плохо, – тонюсенькая ручонка вновь потянулась к цветку, колдует она так, что ли? – Чем ближе станет Гаунау, тем трудней будет повернуть. Регент и его слова важны, но судьба Сэль решается сейчас и навсегда.

– Ваша предусмотрительность себя оправдала, – слуги вышли, и красивая женщина в готовом немедленно упасть платье потянулась к бокалу с прохладительным. – Я несколько охрипла.

– Тогда лучше поберечь голос. Вряд ли вам стоит возвращаться к Селине.

– Вы правы, тем более ее очень удачно пристроили.

Теперь вы свободны от дочерей Хайнриха.

– Сударыня, я с ними незнаком.

– Это не обязательно. – Фрида припала к лимонной воде, как Хайнрих теперь уже позавчерашней ночью – к можжевеловой. – Гаунау прислал вашей матери медвежьи шкуры, и она их приняла.

– Сударыня, – Проэмперадор Севера и Северо-Запада взял бокал, по иронии судьбы в нем оказались «Слезы ревности», – я рад, что напитки пришлись к месту, но через сорок минут явится барон Райнштайнер.

– Я понимаю, – улыбнулась собеседница. – Барон никогда не опаздывает.

Неприятный человек, хоть и полезный. Я искупила свою ошибку?

– Вы умны, не пытайтесь казаться непонятливым. Я была неправа в отношении вас и, как бишь ее теперь… рэа Кальперадо, и в этом призналась. Более того, я прощаю вашей протеже ее поведение, ведь девица знала и о своем происхождении, и о, что гораздо важнее, своем будущем. Конечно, ей не хватает и никогда не будет хватать воспитания, но в Гаунау оно и не требуется.

– Да, там, как и в Черной Алати, и в Кэналлоа, в цене несколько другое.