Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

 – То, что некоторым показалось внезапно прорезавшимся умом, было умом этого эсператиста… Левия, а смелость – все тем же страхом перед Создателем. Когда Катарине не подсказывали, она становилась беспомощной дурочкой. Придуманная моей матерью интрига защищала ее брак, и королева боялась утратить расположение Алвы. Он поручил любовнице незаконную дочь, и королева позволила новой фрейлине носить свои цвета и даже пыталась защитить ее от Манриков. Вряд ли бы у нее это вышло, но тут вмешались вы.

Поданный минута в минуту десерт Ли не обрадовал, уж больно занимательной выходила беседа.

Савиньяк добивался неплохих результатов, вживаясь в чужие шкуры, Урфрида же предпочитала подменять всех собой; результат впечатлял.

Лионель наблюдал за расставлявшим бокалы ординарцем, прикидывая следующие откровения. По логике Фриды, в Багерлее мать и дочь Арамона отправились, чтобы дать очевидный повод наградить их за верность короне. Селина отказала второму сыну Манрика, потому что знала, что ей достанется, самое малое, наследник графского титула. В мирное время этим бы и кончилось, но теперь подвернулся целый Хайнрих, которому позарез нужны наследник и Кадана, вернее, Кадана и наследник…

Гостей, да еще таких, Юхан не ждал, но у фрошеров чего только не бывает.

Шкипер только дверь придержал да спросил, чем порадовать баронессу Вейзель. Оказалось, ничем.

– Я пришла, чтобы сказать о тайном, – объяснила рыжуля. – Капитан Уилер принес письмо господину Фельсенбургу от моей подруги, но этого мало.

– Тут поговорим или погулять сходим? – Клюгкатер обозрел свою комнату: справа постояльцев нет, а слева ардорский негоциант живет.

Человек солидный, в чужие дела нос совать не станет.

– Я буду тиха, – заверила гостья и покосилась на своего спутника. Тот ей подмигнул и вытащил простенький футляр для писем.

– Господину Фельсенбургу в собственные руки, – объяснил он. – Ответ на его письмо. Я в зал спущусь, пропущу стаканчик-другой, а вы барышню поберегите, она у нас ценная.

– Яблочную берите, – посоветовал Добряк, прикидывая, чего ждать от посверкивавшей глазками гостьи. – Хорошая тут яблочная, лучше сливовой, а вот можжевеловая дрянь дрянью.

Фрошер кивнул, запомнил, мол, и исчез.

Для порядка Юхан вышел в коридор и огляделся – никого. Просчитал до сорока и вернулся; рыжуля так и торчала возле двери вбежавшим в дом бельчонком.

– Возле окошка надежней, – поделился старым секретом шкипер. – Особенно зимой.

– Зимы исполнены холода, но красивы. – Девушка послушно шмыгнула к заставленному геранями окну. – Господин добрый Юхан, я знаю, что господин Фельсенбург полюбил мою подругу. Если его любовь велика, он может отвернуть от Селины Шар Судеб.