Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Однако сейчас резкие слова всё равно так и норовили сорваться с губ.

— Ради того, чтобы лишний раз поразиться этой девке, ты покинул меня? — она с игривой обидой надула губы. Хоть и догадывалась, что это не подействует: Кирилл не из тех мужчин, кто легко покупается на женские капризы. — А ведь мы могли бы ещё разок…

Не докончив, Геста поддела пальцем его массивный, в узорчатых бляшках пояс и слегка потянула на себя.

— Мне нужно идти, — вдруг заторопился князь. — Можешь пока остаться здесь, если хочешь. Лешко принесёт завтрак.

Он уверенно отстранился и, не произнеся больше ни слова, даже не обернувшись, ушёл.

Геста вздрогнула от грохота захлопнутой двери. Отчаяние отвратительно стылой рукой поползло от груди, охватывая всё тело. Глаза невольно защипало от подступивших слёз. Раз от раза утренние расставания с Кириллом становились всё прохладнее. Князь давно уже перестал сам звать Гесту к себе — лишь милостиво принимал ласки, если она приходила, истосковавшись по нему.

Жестокое унижение для дочери великого конунга Ингвальда. Знал бы отец!

Геста утёрла скатившуюся по щеке слезу и горько усмехнулась сама себе.

Кого обманывать… Даже если бы конунг узнал, то ничего не стал бы делать. Слишком выгодным для него был пусть и такой хлипкий, но всё-таки союз дочери и правителя молодого, но уже грозного княжества. Раньше он едва не каждое лето водил свои драккары по Нейре и нападал на здешние деревни и сёла. А когда появился Кирилл и объединил под своей рукой все племена на сотни вёрст окрест, Ингвальд посчитал, что безопаснее и вернее будет завести с новоиспечённым князем дружбу, как и с его отцом в Новруче.

Вот тогда и пригодилась Геста. Но, ослеплённая величием Кирилла, она и подумать не могла, что для него это тоже окажется всего лишь расчётом.

Причём настолько незначительным, что князь даже не потрудился довести дело до свадьбы.

— Принести тебе завтрак, госпожа? — прозвучал за спиной голос Лешко.

Геста обернулась, ярясь на мальчишку за то, что тот пришёл так не вовремя — она даже не успела толком одеться. Так и стояла у окна, закутавшись в шерстяной платок. Отрок же смотрел на неё с совершенно скучающим видом: мол, не первый раз уже видит госпожу едва не в чём мать родила. А что поделать, если вокруг, кроме служанок, одни только мужчины — целая орава.

Случается всякое. Такова участь невесты князя, как лицемерно в глаза называли её местные девицы. А за спиной уже давно величали подстилкой. И всё посмеивались — не холодно ли правителю на ней лежать?

Геста о злых разговорах челяди всё знала, но ничего не могла с этим поделать. И высекла бы их всех с радостью, только не могла себе этого позволить. Она — никто. А за лета, что провела здесь, все вокруг уже позабыли даже о её высоком происхождении.