Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Если у тебя есть дар, почему бы им не воспользоваться? Я заплачу. Ведь это во благо…

— Я не стану накладывать на князя приворот! — упрямо прервала её служанка. — Блага в этом и подавно нет, — она на миг задумалась и вдруг громко рассмеялась недобрым смехом, выдёргивая свою руку из ладони Гесты. — Вы всё считаете, что это бирюльки. Игра. Мол, щёлкну я пальцами, и всё станет хорошо. Так не бывает. Дудки!

— Я прошу тебя… — выдохнула Геста, хватая Малушу за рукав, когда та снова собралась уходить.

— Приворот — это сговор с духами, — хрипло возразила ворожея, не оборачиваясь.

 — Я больше не хочу иметь дела с тем миром, госпожа. Однажды уже я за это поплатилась. Ты не знаешь, что такое находиться под градом камней, удары которых ломают кости. Я не хочу ещё раз это пережить.

Геста села и обреченно опустила руки на колени.

— Неужели ты пострадала только за то, что приворожила какой-то девице парня?

— Девицы тоже разные бывают, — поморщилась Малуша, поглядывая через плечо. — Я купилась на хорошую плату и приворожила дочери одного вождя женатого мужчину. Никогда я не делала такого, а вот один раз согласилась. Уж больно толст был кошель.

Молодая была, глупая. А у того мужчины добрая жена и четверо детишек. Да только влюбился он, места себе не находил. Та девчонка, как узнала, что теперь ему жить без неё невмоготу, так сразу отшвырнула, как ненужную тряпку — отомстила, значит. А он возьми — и кинься в реку с камнем на шее. Семья без кормильца осталась. Та девица, чтобы от себя гнев селян отвести, настроила их против меня. Дескать, колдунья я, зло удумала из-за гнилой своей душонки. Вот как вышло…

— Мне жаль, что так получилось, — Геста, слушая Малушу, неотрывно смотрела на пламя очага.

Оно даже на расстоянии словно окутывало лицо теплом. А вокруг было невыносимо холодно, будто чьё-то стылое дыхание гуляло по светлице.

— Привороты убивают душу заговоренного, госпожа, — продолжила Малуша, передумав уходить. — От них не бывает добра. Эта любовь не будет живой. Она, как застоявшийся пруд — со временем протухнет. Изъест мысли, иссушит тело. Я никогда не стала бы обращать заговор на человека, которого люблю, — она немного помолчала, разглядывая Гесту. — Но, кажется, я могу тебе помочь.

— И как же? — совсем тихо поинтересовалась та.

Ей было уже всё равно. Очередная надежда рассыпалась прахом. Можно было бы найти и другую ворожею, но это не так-то просто, как может показаться. Они гроздьями на деревьях не висят. Да и веры в то, что это необходимо, не стало. Малуша умела убеждать.

— Я сделаю заговор. Но не на любовь, а на вещий сон. Если будет на то воля Богов, ты увидишь во сне, что тебя ждет дальше, и сама решишь, что с этим делать.

Сама решишь… Геста устала решать, устала думать о том, что можно говорить, а что — нет.