Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Устала заглядывать в глаза Кириллу, пытаясь понять его мысли, и не видеть в них ничего кроме безразличия. Она не хотела больше биться о стену — и как же хорошо было бы, чтобы всего несколько слов приворота решили все беды. Но Геста помедлила, перебирая в пальцах несобранные ещё бусы, и кивнула:

— Хорошо, пусть будет заговор на сон.

Малуша облегчённо улыбнулась — исчезла жёсткость черт её лица, глаза залучились участием. Она степенно села за стол, отодвинула разбросанное рукоделие и протянула руки Гесте навстречу. Та повернулась к ней и взяла её вмиг потеплевшие ладони в свои.

— Повторяй за мной каждое слово, — таинственно прошептала Малуша. — Слушай внимательно! Не открывай глаз и ни в коем разе не смотри, что будет твориться вокруг.

Геста на миг засомневалась, но только снова кивнула и закрыла глаза по примеру Малуши. Ворожея помолчала, будто бы собираясь с духом, и речь её полилась, точно воды великой Нейры:

Геста судорожно пыталась уловить каждое слово Малуши, боялась что-то упустить, не успеть произнести, но затем подхватила ритм заговора. Он затягивал в себя, как водоворот. Поплыли перед глазами бескрайние поля княжества, богатые, плодородные.

Золотилась пшеница на юге и рожь — на севере. Слепил сочной зеленью овёс, дурманил своим запахом вереск и колыхался от ветра, что гладил его ласковой невесомой рукой. Неслась камнем вниз белокрылая птица, но перед самой землёй снова взмывала ввысь:

Ветер за окном усилился, словно пытался выбить окна. Потухла сначала одна лучина, на столе, затем другая. Опрокинулся светец. Геста дёрнулась, пытаясь высвободиться, но натруженные пальцы Малуши крепко держали её.

Тихие голоса — один, потом другой и третий — присоединились к звенящему в плотной тишине голосу Малуши.

Гесте мерещилось, что за спиной кто-то стоит и сверлит её назойливым взглядом. Вот-вот подойдёт и опустит ледяную руку на плечо. Она чувствовала, как стены светлицы плывут, пропадая во тьме, и будто бы качается пол под ногами. Древние слова, сложенные сотни лет назад, повисали в воздухе, как парящие птицы.

Геста не сразу поняла, что ворожея замолчала. Слова заговора впечатались в память, снова и снова обрывками вспыхивая в голове. Очередной порыв ветра взвыл за окном, и к нему присоединился далекий голос волка.

По спине продрал озноб, и Геста вдруг отчётливо поняла: она пожалеет о том, что делает.

— Надеюсь, на этом всё? — буднично осведомилась Малуша.

— Да… — очнувшись, прошептала Геста. — Можешь идти.

Она не слышала, как ворожея вышла из светлицы. За окном шумел ветер, снежинки мелкой крупой сыпались с неба и ударялись о стекло. Все лучины, что были в светлице, погасли — горел теперь только очаг. Холод пронимал до костей, будто Геста лежала в промозглой могиле.