«Волос ангела»

Мистер Каллаген однажды расщедрился: считая, что его боец на ринге должен выглядеть прилично, он заказал Грекову костюм из хорошей английской шерсти у одного из лучших портных. Правда, он потом удержал затраченную им сумму при окончательном расчете, но костюм остался, и Федор изредка его надевал. Тогда же к нему были куплены несколько красивых итальянских галстуков, один из которых он сегодня повязал.

Геннадий для посещения кабаре надел темную суконную пару, белую рубашку с тугим крахмальным воротником и синий галстук в мелкий горошек, сдавивший его могучую шею.

Официант, скорее всего, принял их за компаньонов, решивших спрыснуть сделку и случайно забредших в их заведение. Но каждый клиент должен оставить свои деньги, если они, конечно, есть. Поэтому, повинуясь знаку мэтра, он и повел гостей к столику.

— Присаживайтесь… — кресла решил не пододвигать (и так сойдет, на большие чаевые здесь рассчитывать нечего). Те, кто ходил сюда кутнуть, обычно привозили с собой подруг, а эти одни. Деловой разговор? Может быть. Такие тоже бывали.

— Желаете карточку вин? — слегка поклонился официант.

— Позже, — небрежно бросил Федор. — Скоро начнут представление?

— Сейчас. А карточку я вам поднесу в момент. Не извольте беспокоиться.

Официант еще раз слегка поклонился и убежал.

— Держись свободнее, — незаметно толкнул под столом ногой Генку Федор. — Чего ты надулся, как сыч?

— Воротник задушил, — сконфуженно признался тот, — снять бы его к лешему вместе с галстуком… А чего закажем? Денег-то у нас с тобой в обрез.

— Посмотрим… Тебе левая половина зала, мне правая. Узнаешь его?

Геннадий только хмыкнул — забыть гада, который ушел от него в то памятное раннее утро у монастыря? Ну нет — среди тысяч людей, пусть даже и похожих на него, как родные братья, он узнает этого бандита.

Федор, сделав скучающее лицо, неторопливо и внимательно начал осматривать посетителей кабаре. Роскошество обнаженных женских плеч, блеск украшений, редкие меха, тонкое сукно дорогих костюмов, золотозубые улыбки, лысины, благородные седины, пышные прически…

В воздухе чувствовался запах прекрасного табака и тонкий, устоявшийся аромат духов. Оркестр смолк, танцевавшие направились к своим местам.

Нет, Яшки Пана в его половине зала явно не было. Греков отлично запомнил по фотографии пухлые щеки, маленький рот, короткие, словно подбритые на концах, брови, черную кляксу усиков под вздернутым носом.

— У меня пусто, — тихо сказал он Шкуратову.

— Дробь, орудия на ноль! — отозвался тот. — Будем ждать. На улице не пропустят?

— Не должны… Только бы пришел. Через него на всю цепочку выйти можно. И женщина должна быть с ним.

На эстраду выскочил загримированный под негра актер в канотье. Оркестр заиграл румбу.