Воронцов. Перезагрузка

Пусть предусмотрел не всё до мелочей, но многое учёл на первое время — лишь бы с основным справиться и запустить механизм. Ниже приписал, что ещё понадобится: смазка обязательно — дёготь берёзовый или жир какой-то, что найдётся. Ну, до поры до времени подшипники шариковые не изобретём — обойдёмся дедовскими методами.

Тщательно описал главный вал, его крепления. Подробно расписал соединение с жерновами — тут особая точность нужна. Нарисовал механизм в разных проекциях: вид сбоку, сверху, разрез. Шестерёнки деревянные, звёздочки с приводом. Зубья отдель — под какими углами их вырезать, потом в трафарете переведу на деревянные заготовки.

Главное правило — чтобы всё было выполнено строго по чертежам, тогда и вся конструкция будет работать как часы. Редуктор получился совсем примитивный — пара шестерёнок разного размера, чтобы обороты шли либо быстрее с меньшей силой, либо медленнее, но с большим крутящим моментом. Закон сохранения энергии никто не отменял.

Отложил уголёк, потёр ладони. Основа готова. Теперь дело за малым — воплотить всё это в дереве, железе и в труде.

Встал, потянулся всем телом, хрустнув шеей, как кощей бессмертный. Парусина на столе была вся исчерчена линиями, стрелками, мелкими пометками — колесо, лопасти, втулки, шестерёнки. В голове ещё продолжали крутиться бесконечные расчёты и всякие технические компиляции. Ей-богу, как в том самом автокаде работаешь, только без привычного кофе и матов на глючный софт.

Потянулся ещё раз, размял затёкшие плечи и вышел на крыльцо, потирая уставшие глаза, и замер от неожиданности. Солнце, оказывается, уже давно перевалило за полдень, висело над Уваровкой, как спелое наливное яблоко, готовое вот-вот упасть. Обед-то, мать твою, давно прошёл! Это ж сколько времени я просидел над чертежами? Часов пять, что ли, а может и больше? Вот что значит по-настоящему погрузиться в работу — время летит как один миг, словно его и не было вовсе.

Хотел было гаркнуть в сторону огорода: «Митяй, обед давай неси!» Но тут из-за соседского забора, словно птичка вспорхнула, выпрыгнула Машка в цветастом платке, с тугой косой, что мерно покачивалась за спиной при каждом шаге. Она легко пропорхала ко мне во двор, поднялась по скрипучим деревянным ступеням на крыльцо и остановилась, посмотрев на меня с лёгкой укоризной в зеленых глазах.

— Егор Андреевич, — начала она, и в голосе её мелькнула какая-то едва заметная грустинка, что ли? — Я приходила к вам часа два назад, спрашивала, будете ли обедать. Мне никто не ответил. Заглянула тогда в избу, а вы сидите за столом и что-то старательно пишете, рисуете углём, что-то под нос себе бурчите, как заведённый. Я вас окликнула. Громко окликнула, даже руками помахала. А вы даже внимания на меня не обратили, даже голову не подняли.