Воронцов. Перезагрузка

Не просто так крестьянин решается обратиться к барину с такой просьбой.

Я хмыкнул, прикидывая в уме. Каторга, конечно, не курорт, но и Уваровка далеко не Сочи. Зато тут я барин, а значит, могу вертеть делами как хочу. А с батенькой как-нибудь разберусь — да и, собственно, разбираться не придется — все-таки я в ссылке. По крайней мере, пока не пришлёт своего человека проверять, никто про Егора Воронцова и не вспомнит. Эта мысль согревала лучше утреннего чая, которого, кстати, очень даже не хватало. Нужно обдумать этот вопрос.

— Ну что ж, давай съездим, — сказал я, хлопнув Илью по плечу. Крестьянин аж подпрыгнул от неожиданности. — Разберёмся с их старостой. Попробуем к себе сюда забрать, а избу уж как-нибудь поможешь ему сколотить. А пока, пусть у вас жить будет.

Илья просиял, будто я ему амнистию царскую выписал, и побежал готовить телегу. Его радость была так искренна, что даже мне стало тепло на душе. Тут же, буквально за забором, он тормознул, оглянувшись и с виноватым видом снова обратился:

— Барин, лошадку-то вашу… возьмём?

— Да возьмём, возьмём, куда ж я от тебя денусь! — Махнул я рукой. — Иди, готовь сбрую.

В это время из дома выскочил Митяй, видимо, услышавший наш разговор. Парень был взъерошен, словно только что с печи слез:

— Барин, а куда мы собираемся?

— Да так, по делам прокачусь, — отмахнулся я, не желая вдаваться в подробности. — А ты тут оставайся на хозяйстве. Присмотри за всем.

— Как скажешь, барин, — махнул Митяй, но видно было, что он очень серьезно воспринял эти слова, которым я не придал значения. Но я, не став заострять на этом мысли, пошел собираться дальше.

Митяй же стоял как громом ошарашенный — не каждого барин оставит на хозяйстве. Он вернулся обратно в дом, но украдкой глянул в сторону конюшни — видать, тоже хотелось прокатиться.

Тем временем Илья уже возился с упряжью, и я слышал, как он что-то ласково бормотал лошади. Утренний воздух был свеж и прозрачен, роса ещё не высохла. Где-то вдалеке кричал петух, возвещая о начале нового дня, а из труб домов уже начинал подниматься дымок — хозяйки затапливали печи, готовя завтрак.

Я ощутил странное воодушевление. Впервые с тех пор, как оказался в этой деревне, у меня появилось дело — настоящее, важное дело. Не просто наблюдение за тем, как Митяй косит траву, а возможность реально помочь человеку, изменить чью-то судьбу. И пусть это была всего лишь одна крестьянская семья из соседней деревни, но начинать же надо с чего-то.

Через час мы уже тряслись по ухабистой дороге, и телега скрипела так, словно жаловалась на свою долю. Каждая ямка отдавалась в спине, а колёса, казалось, находили самые глубокие выбоины специально.