Вперед в прошлое. Возвращение пираньи — 2

Мы все тогда считали, что Драйтон и его люди — из «тюленей», боевых пловцов американского флота — а они, судя по весу, были из ЦРУ...

— Подробности вас и в данном случае интересуют? — спросил Эчеверриа.

— В данном случае — особенно... — ответил Мазур.

— Ситуация была — названия сразу и не подберешь... Я к тому времени был вхож в семейство Карреас — это потом мне отказали от дома, но об этом чуть позже. Карреас — русские с небольшой примесью крови гачупино, совсем небольшой — браки они заключали в основном среди русской общины. Однако на сто двадцать процентов прониклись правами старой аристократии-гачупино — ну, понятно, при их положении в обществе, при том, что они были богатыми асиендадо... Ребенок у незамужней девушки из хорошей семьи — не просто шок, позор для семейства. Ольгу настойчиво уговаривали потихоньку сплавить его в приют. Она категорически отвергла это предложение. Родители оказались настолько благородны — нельзя сказать, что взяла свое «загадочная русская душа», подобное случалось и у гачупино — что применили к ней не ларденсито, а аколеро. Вы, конечно, таких слов и понятий не знаете вовсе... Это — два вида отречения семьи от чем-то опозорившего ее родственника. Ларденсито — гораздо жестче. Провинившегося просто-напросто выбрасывают за дверь и начисто о нем забывают. Аколеро чуточку мягче. Гораздо. Семейство точно так же знать не хочет отныне изгнанного из ее рядов —- но ему выделяется причитающаяся ему доля наследства. Так с Ольгой и поступили. Ее отец и мать — железные люди. Кирилла впервые увидели только два года назад, когда вдруг пригласили к себе — и продолжают принимать у себя до сих пор. То ли в старости стали мягче характером, то ли, как с некоторым цинизмом позвольте предположить, спохватились, что у них нет прямых наследников — Ольга была единственным ребенком в семье. Ну, а моя роль в событиях... Едва я вышел из больницы, в первую очередь подумал о Кирилле — я ведь его помню с младенчества, хотя Ольга мне и отказывала четыре раза, но мы оставались друзьями, и я бывал у нее часто, Кирилл меня прекрасно знал, привык ко мне: дядя Рамон, мамин добрый знакомый... Конечно, он не бедствовал бы: состояние после смерти Ольги осталось немаленькое, в том числе вилла здесь, в Мальтовилье, немаленькая асиенда — это та самая, наряду с деньгами, часть наследства. К нему приставили государственного опекуна, как частенько поступают с богатыми сиротами. Он ничуть не бедствовал бы — но остался бы совершенно один, бабушка с дедушкой знать его не желали. Вот я и решил усыновить его официальным образом. Грустный юмор в том, что очень многие после его рождения считали отцом меня — в том числе и Карреас, потому и отказали от дома. Не приняли и в тот раз, пришлось действовать через их адвокатов.