Время жить. Пенталогия (СИ)

Столичные министерства заполнили ходатаи из 26-й провинции, с помощью взяток и подношений старающиеся добиться снижения плановых заданий для своих предприятий.

Во всеуслышание било тревогу Управление по воспитанию, обеспокоенное тем, что в новых частных предприятиях не предусмотрены по штату тэоны, а ежедекадные собрания производятся не с надлежащей частотой и в ненадлежащем порядке.

Проблема, замеченная Управлением по воспитанию, была даже более сложной, чем казалось. Эксперимент изменил не только способ хозяйствования, менялась и психология. Благодаря преобразованиям и, в первую очередь, созданию множества частных предприятий, в провинции появились люди, не зависящие от государства и не нуждающиеся в его указаниях и подачках.

Все отношения, которые они имели с государством, ограничивались ежемесячной уплатой налогов.

Несмотря на всю свою лояльность и аполитичность, эти люди были прямым вызовом существующим порядкам, и власть не могла этого не видеть и не понимать. По сути, у нее оставалось два выхода: или самой возглавить дальнейшие преобразования, распространив их на все государство, или объявить эксперимент неудачным, безжалостно уничтожив всё и всех, кто были с ним связаны.

Он начал замечать сгущающиеся тучи к концу третьего года эксперимента. Это был особый год, год перелома, когда провинция, по всем признакам и прогнозам, должна была впервые без корректировок и приписок полностью выполнить годовой план обязательных поставок. Достижение, обязанное остаться незамеченным, так как абсолютно все сорок восемь провинций всегда рапортовали о 100 %-ном выполнении плана вне зависимости от реальных результатов. Да и какое значение имели экономические достижения, когда речь шла о сохранении устоев?

Первой атакой, как обычно, стала разгромная статья в «Государственной газете» — статья грубая, лживая, тенденциозная, в которой начисто отрицались все достоинства эксперимента, а 26-я провинция называлась источником крамолы и рассадником преступности.

Первым чувством, возникшим у него после этой статьи, были не гнев и отчаяние, а досада. Дело его жизни оказалось под угрозой именно в тот момент, когда оно было так близко к успеху! Уже были почти готовы пакеты документов для распространения реформы на соседние провинции, после чего преобразования становились необратимыми. Накопленный за три года опыт уже позволял надеяться на относительно безболезненное прохождение переходного периода.

И он не мог, не имел права проигрывать! За ним стояли его сотрудники, его друзья и единомышленники в других провинциях, за ним стояли тысячи людей, поверивших в перемены и поддержавшие их своими делами. Наконец, у него была организация, на чью поддержку он мог рассчитывать.

Он сражался до конца.