Время жить. Пенталогия (СИ)

Когда он все еще верил в успех, он всеми силами сдерживал радикализм своих сторонников, чтобы не давать недругам лишнего козыря. Он всеми своими средствами вел отчаянную пропагандистскую кампанию против всей государственной машины. Он даже добился приема у самого Коога, пытаясь доказать ему ценность эксперимента для будущего Империи.

Тщетно. Кольцо вокруг 26-й провинции сжималось все сильнее. В Лосхабнио зачастили различные инспектора, ревизоры, проверочные комиссии — все одинаково тупые, злобные и старающиеся раздуть любой инцидент в чрезвычайное происшествие, а ошибку — в государственное преступление.

Даже губернатор, до этого безоговорочно поддерживавший эксперимент, пошел на попятную и постарался побыстрее свернуть реформы. Но вырвавшуюся на свободу инициативу масс уже было не остановить. Заводы, наконец, справились с проблемой товарного голода, и эпоха дефицита начала понемногу отходить в прошлое. Некий изобретатель построил трехколесную машину с прицепом, наладил серийное производство и начал продавать свои творения всем желающим. Несколько крупных цеховиков совершенно легально стали миллионерами.

Кто-то заново открыл рекламу, и в государственных газетах и на государственном телевидении появились рекламные объявления и даже рекламные клипы, что вызвало у Управления по воспитанию даже не протесты, а дикую ярость.

Эксперимент приобрел скандальную известность в правящей верхушке. Мощная группа деятелей из второго эшелона выступила против Коога и его приближенных, обвинив их в потакании «подлым искусителям» и «плутократам». Коогу удалось каким-то чудом удержаться у власти, но было ясно, что он ничего не забыл и ничего не простил.

В 26-й провинции царила атмосфера лихорадочного возбуждения. Необычайно расцвели разнообразные увеселительные заведения. В частных ресторанах всю ночь играла музыка и кружились в танце хмельные пары, спеша насладиться последними днями свободы.

Иронично, но последний гвоздь в гроб эксперимента забила забастовка на военных заводах, на которые никакие преобразования никогда не распространялись. Раньше работа на этих предприятиях считалась самой престижной и приносила ряд существенных льгот.

Но теперь, когда на первый план вышли деньги, продуктовые заказы по праздникам, розыгрыши талонов на холодильник или карточки повышенной категории уже не так высоко котировались. Рабочие долго терпели, наблюдая развеселую жизнь за оградой, а когда эта жизнь стала подходить к концу, внезапно вышли на улицу, требуя распространения эксперимента и на военные предприятия.

Забастовка превратилась в массовую демонстрацию.