Время золотое

– Здесь все, о чем они говорили. Четкая запись, – сказал Хуторянин.

– Спасибо. – Божок спрятал диктофон на груди.

– А помнишь, Петя, как под Первомайской ты меня по снегу тащил?

– Такое, Сема, забыть невозможно.

Две машины разлетелись, исчезая среди снега, рокота, туманных огней.

Градобоев держал в руках свежий номер «Нью-Йорк тайме», наслаждаясь особым шелестом просторных страниц, неповторимым запахом, который исходил от серебряно-черных полос. Так пахла заморская цивилизация Америки с ее небоскребами, подводными лодками, прическами рыжих плясуний, танцующих в мюзикле на Бродвее.

В газете была помещена статья московского корреспондента Джефри Стикса, где тот рассказывал о ходе президентской гонки и о возможном победителе на выборах Градобоеве. Преподносился образ сильного прогрессивного человека, русского патриота, приверженца европейских ценностей, умеренного критика американской политики, который тем не менее признает главенство Америки в однополярном мире. Статья включала в себя несколько психоаналитических характеристик, таких как тайное влечение к католическим символам и глубинное соотнесение себя с символами Древнего Вавилона.

Эти пикантные домыслы Джефри Стикс почерпнул из желтых газет, которым Градобоев давал интервью, дурачась и фантазируя.

Статья была стратегически важной для Градобоева, делала его фигурой международного уровня, придавала мировую известность. Это была аттестация, пропускавшая его на следующий этаж политической карьеры, говорившая о поддержке его персоны со стороны влиятельных американских кругов.

Градобоев еще и еще раз перечитывал статью, торжествовал, подносил к лицу шелестящие страницы.

Вдыхал горьковатый запах миндаля, легированной стали и женских волос, запах заморской цивилизации, приславшей ему свою весть.

На столе лежал белоснежный конверт с золотым американским орлом. В конверте находилось сообщение, гласившее, что посол Соединенных Штатов в Москве Марк Кромли имеет честь пригласить господина Градобоева отобедать в резиденции посла в Спас-Хаус.

Особняк посла, желто-белый, с голубоватыми тенями, среди ослепительного солнца и снега, казался барской усадьбой, во дворе которой вот-вот загремят бубенцы и покажется тройка, запряженная в санный возок.

Золотая солома, аляповатые цветы на возке, пар из лошадиных ноздрей, и на крыльце появляется барин в тяжелой собольей шубе. Так мимолетно подумал Градобоев, проходя мимо морского пехотинца с фиолетовым толстогубым лицом. Тот оглядел его отчужденно и холодно, блеснув из-под берета огромными белками.

В прихожей его встретил сухощавый господин с рыжеватой бородкой и зелеными рысьими глазами.