Все ради тебя (СИ)

Тогда все решалось точно также: ты затыкаешься и делаешь, но никто не спрашивает у тебя…тебя, блядь! Потому что все, что касается чувств в нашей семье — это бред и глупость. Прямо по учебнику нашего отца: есть проблема? Реши ее! А все остальное — остаточное и за границами нужного.

Первое, что я слышу — это недовольного брата. Хотя, если честно, мне даже не нужно его слышать, я и так чувствую всю ту бурю, которая сейчас разворачивается и набирает обороты в его душе.

Нет, я честно пытался быть на него похожим, а особенно сильно пытался, когда познакомился с Лизой, но где я, а где он? Сами видите. Значит, пытался я херово. В конце концов, нас оценивают не по усилиям, а по итогу, а итог у меня так себе.

Даже сейчас, когда между ними с Катей явно проскочила кошка, я уверен, что в результате все будет нормально. Он хорошо умеет держать себя в руках.

Так мне всегда казалось, по крайней мере, но судя по тому, как тяжело он вздыхает, я чувствую, что возможно где-то просчитался.

А может быть, у них просто в ДНК вложено умение выводить из себя? От этой мысли я улыбаюсь, прижавшись головой к холодной стене. Не скрою, мне дико любопытно, что мог сделать этот ее брат, чтобы с порога так взбесить моего застегнутого на все пуговицы брата?

— Давай-ка без фамильярности, окей? Ее зовут Катя.

Слышу глухой смешок, до краев наполненный спокойствием и уверенностью в себе. Это приводит к определенным мыслям: он не лебезит, даже не пытается притвориться, а значит, за спиной у него есть фундамент. Это сразу ясно. Человеку, который работает с большими деньгами, издалека видно другого человека с хорошим капиталом. Считайте это привычкой или опытом, но по одному смеху я сразу понимаю: Паша не простой. Далеко не простой... Но кто он? Это уже вопрос гораздо интересней...

— Да брось, я же ничего такого не имею в виду, — отвечает ровно, чем только подтверждает догадки, — Это же я писал ей карточки с текстом, чтобы она его запомнила лучше. Когда под стол пешком ходила и участвовала в спектакле о девочке-Герде...

— Вообще-то, о Снежной королеве.

Катя поправляет его с улыбкой в голосе, тот дарит ей смешок.

— Правда? Мне всегда казалось, что о Герде...

Понятно. Ревность. Прикрываю глаза с отстойной улыбкой и киваю сам себе.

У него, кстати, с ревностью разговор иной. Не такой, как у меня. И это может стать проблемой, конечно, если все пойдет по той же дороге — это его единственная, ахиллесова пята. Если я реагирую более-менее спокойно, то Сай может вывести из себя один неосторожный взгляд.

Отсюда, наверно, и стереотипы? О нас, восточных мужиках? Что нам крышу рвет и все такое? Ему точно рвет. Давай-ка полегче.

Звучит очередной вздох, принадлежащий Паше.

— Понял, принял. Ровно ты к этому относиться не сможешь.

Тихий звон, еще одна усмешка.

— Да я просто посмотреть.