Все ради тебя (СИ)

Фигурки крутые!

— Это коллекционная вещь!

— Да-да-да... Ух ты! А это ваши дети?

— Я же сказал — не надо трогать!

— Да боже, расслабься! — устало вздыхает, слышу шаги.

— Паш, ты сказал, что тебе нужна помощь? Может, перейдем к делу, или ты так и будешь дальше выводить моего мужа из себя?

— Звучит заманчиво. Его достаточно просто вывести из себя, но…нет. Мне действительно нужна твоя помощь.

— Точнее будет сказать, с кем.

Понимаю даже я — Лиза; еще раньше, чем имя моей девочки действительно звучит из уст Кати.

— Ты хочешь помириться с Лизой.

Это не вопрос, да и глупо о таком спрашивать — очевидно, да.

Пауза накаляет сильнее. Такое ощущение, что ему самому необходимо собраться, и я его с какой-то стороны понимаю. Лиза — самая сложная женщина, которую я когда-либо знал. Нет, тем она и прекрасна, но все-таки…характер у нее, очевидно, не сахар. Они с Катей как две диаметрально противоположные оси — разные во всем. Если одна из них больше покорная, спокойная, мягкая, вторая — чистый пожар. Никогда не знаешь, как она отреагирует, но точно уверен, что отреагирует бурно: эмоции — ее второе имя. Прекрасное в своем несовершенстве, силе и притягательности.

Поэтому да, я его прекрасно понимаю. Сам не знаю, с какой стороны, блядь, к ней подступиться!

— Я дико скучаю по России. Не поверишь, но у меня над кроватью висят березы. Не какой-нибудь сраный лес, или, блядь, пляж. Что там еще модно вешать? Неважно. У меня висят березы…

— Трогательное откровение.

— Мне очень хочется вернуться домой, Кать, а какой дом без семьи? Никакого. Это просто пустые стены, и сколько в них ни пихай всяких статуэток или прочего дерьма — пусто там.

Кажется, я понимаю его сейчас еще больше, а еще, кажется, начинаю проникаться. То ли это действительно магия их крови, то ли, блядь, помешательство, но он становится мне ближе, даже если этого не знает. А еще, мне гораздо меньше хочется надавать ему по роже — приятный бонус…

— Ты ничуть не изменился.

— Правда? — весело спрашивает, но горечь оседает на кончике языка даже у меня.

Это больше притворство.

На самом деле, ему невероятно грустно. Как Лизе. Да…они действительно родственники, потому что так похоже выражать эмоции никто, кроме семьи не может.

— Вот это точно трогательное откровение.

Катя вздыхает со смешком.

— Я, конечно, просто в восторге от твоего стиля общения, ты же знаешь, но не очень понимаю, чего ты от меня хочешь? Поговорить с ней?

— Мы оба знаем, что это ни хрена не вариант. Только не с Лизой.

Это точно… тринадцать месяцев разговоров не привели ни к чему положительному, только к разрушению…Если она что-то вбила себе в голову, то поступит только так, как сама того хочет. И никак иначе.

— Она не будет слушать, упертая же до одури.