Выйти из боя

Перестаралась товарищ младший лейтенант с изничтожением оккупанта.

— Ты это зачем? Часы? — сдавленно спросила врачиха. — Мародерство ведь.

— Часы — прибор необходимый в военном деле. Ты не стой. Вперед давай. Пока обстрел прекратился. Держи, пригодятся. — Катя кинула растерянной Моте два серых немецких пакета первой помощи.

На черном циферблате «Zenitha» — 5.03. Еще держится 386-я стрелковая в центре, и обе бригады морской пехоты на флангах стрелков намертво вцепились в высоты. Еще почти час в резерве.

Две гранаты за пояс, одну подбитой рыбе.

— Держись, товарищ Окунь.

Будь жив.

На ходу подгоняя автоматный ремень, Катя зарысила по тропинке. Для начала заскочить на батарею, — там нашего незаменимого Чоботко могут припомнить…

— Стой! — завопила спохватившаяся врачиха. — Помоги бойца донести.

— Я на задании. Извини.

— Ты обязана! Мне одной не дотащить. Я приказываю как старшая по званию!

— Иди ты в задницу, — Катя на миг обернулась. — Я потом сама на гауптвахту явлюсь. После войны. Честное слово.

— Стой! Бойца из-за тебя ранили.

— Я помню. Чудеса чудесно исцелять не умею. Задание у меня.

— Сука ты! Беги-беги, подлюка.

Только если ты своего парня ищешь, то не найдешь. Не туда бежишь.

Катя резко обернулась.

Фельдшерица демонстративно наклонилась к раненому, попыталась ухватить под мышки. Бедняга Окунев застонал и обмяк.

Катя мигом оказалась рядом.

— Говори, коза крашеная. Если брешешь, могу и больно сделать…

— Не брешу, — военфельдшер глянула из-под слипшихся кудряшек челки. — Помню я твоего мордатого. Осколочное стопы у него.

— Помоги. Хоть до дороги. Там рядом будет.

— Помогу. Только говори. Очень важно.

Вместе подняли обеспамятевшего Окуня.

Катя перехватила парнишку на руки.

— Твоего с НП батареи притащили, — поспешно сказала Мотя. — Я, конечно, запомнила. Володечка же там. Этот твой тоже… круглолицый такой, все и стонал и шутить пыжился. Ему каблук вместе с подметкой так чистенько срезало. Ну и пяточную кость порядком зацепило. Ничего страшного. Ну, может быть, стопу придется ампутировать.

— Ага, пустяки. Так куда он делся?

— Мезина, хоть до дороги бойца донеси, — взмолилась докторша. — Я же не осилю, у меня спина слабая. Ты вон какая подготовленная.

Катя не ответила, — лезть на склон было и так тяжело. К городу опять прошли «Юнкерсы». Сегодня их день. Стервячий.

Ого, так вот откуда дымом несло. С каменистого ската открылась дорога, вернее то, что от нее осталось среди сотен воронок. Ближе всего лежала перевернутая бочка-водовозка. Должно быть, давно разбило, — обломки густо припудрила светлая пыль. Дальше остовов машин и телег было больше. Неторопливо тлела перевернутая полуторка. Скособочившись в воронку, стоял еще один грузовик с распахнутыми дверцами.