Выйти из боя

У кювета лежало что-то несуразно-пугающее, — Катя с трудом опознала припудренную пылью, раздувшуюся на жаре лошадиную тушу.

— Черт, да где он, монастырь-то?

— Тут рядом, отсюда не видно. За взгорком. Пять минут.

— Ну, десять минут. Хоть до поворота дотащи.

— Вот ты, Мотя, приставучая. Ты почему ночью про Чоботко не сказала?

— Оно мне надо? Я, может, попрощаться зашла, а вы лезете…

— Вот дура. Сидела бы в своем госпитале. Или там заняться нечем? Выдра напомаженная.

— Пасть заткни! — взорвалась докторша. — Что вы все понимаете?! Я свой долг до конца выполню. А попрощаться я по-человечески должна.

И пусть меня красивой запомнит. Люблю я его. Понятно?

— Не ори. Лучше автомат мне поправь. Ты, Мотя, сдержаннее должна быть, раз партийная.

— Не смей меня Мотей называть! Не терплю! Я Володечке позволяла. А ты не смей! Урка долговязая.

— Ого. И как вас именовать? Товарищем лейтенантом медицинско-фельдшерской службы с венерическим уклоном?

— Военврач Танкова. Матильда Захаровна. Так по документам.

Смеяться у Кати сил уже не было, только с шага сбилась и чуть в воронку не съехала.

— Тьфу, понарыли фрицы.

— А нечего ухмыляться. Неси давай.

— Несу. А ты давно Матильдой заделалась?

— В Ленинграде. Когда училась. Муж дразнил.

— Ничего себе. У нас и муж имеется?

— И двое детей! — с вызовом изрекла медицинская Матильда, поправляя съезжающую на нос каску. — Я от Володечки не скрывала. Что, завидно?

— Да не то чтобы очень. У меня муж погиб.

— Война, — вздохнула Мотя-Матильда. — А мой воюет. На флоте.

Они наконец выбрались на дорогу. Впереди торчала уткнувшаяся колесом в воронку трехтонка. Мотор еще постукивал.

— Это, кажется, пограничников машина.

Они к нам частенько заезжали. Шофер такой усатый, — докторша завертела головой. — Куда он делся?

— Слушай, — Катя перевела дух, пытаясь удержать непомерно отяжелевшего Окуня, — ты машину водить умеешь?

— Я?! — изумилась Мотя-Матильда.

— Понятно. Давай-ка попробуем цивилизованную механизацию применить.

С машинами Катя не слишком-то дружила. В Москве водить авто считала чистым безумием. Но были когда-то и иные времена. Домик в лесу, пустынное шоссе до ближайшего городка. Один водитель на десять километров, да и тот безупречно аккуратный.

Заграница, одним словом. Владела тогда будущий сержант Мезина подержанным, но тщательно ухоженным джипом-«индейцем». В университет ездила. Недолго, правда.

Сейчас, запрыгивая на продавленное, в каплях крови и осколках разбитого лобового стекла, сиденье, Катя мельком глянула на часы.

Трехтонка не подвела. Правда, с коробкой передач разобраться до конца не удалось, но машина выползла из воронки. Катя выпрыгнула из кабины.

— Послушай, Мезина, кузов, кажется, минами гружен, — неуверенно сказала Мотя-Матильда.