Выйти из боя

Кажется, вслед дали очередь. «ЗИС» уже проломил кусты, выскочил на дорогу. Катя чуть не смяла чью-то повозку, лошадь рванулась от грузовика. На противоположный берег бухты нагло, парами, пикировали «лаптежники». Надрывался зенитный «ДШК».

Вот он пирс, деревянный, наскоро залатанный. Отъезжает разгрузившаяся машина. Цепочка оцепления сдерживает толпу в сотню людей. Стоит, опираясь на палочку, бледный полковник, его поддерживает какая-то женщина в мятой шляпке. И «Чкаловец» здесь. Вот она, бывшая рыболовецкая парусно-моторная шхуна Крымгосрыбтреста, совершенно не похожая ни на какой тральщик.

— Раненые на погрузку! С дороги! — заорала Катя в отсутствующее лобовое стекло. Вряд ли услышали, — рвались бомбы, ревели пикирующие самолеты.

Навстречу выскочил старшина, замахал автоматом. В ответ Катя нажала на клаксон. «ЗИС» влетел на хлипкий помост, кто-то с перепугу прыгнул в воду. Угрожающе приближался борт «Чкаловца», люди и ящики, сгрудившиеся на краю пирса. Какой-то командир вскинул автомат, очередь ударила по кабине, полетели щепки от деревянной крыши.

Катя ударила по тормозам. Вылетела на подножку:

— Чего встал? Ну, стреляй! Раненых на погрузку, срочно.

Согласно приказу командующего. Ну?! Эй, на «Чкаловце», принимай!

Бледный от ярости старший лейтенант с автоматом подскочил, за ворот комбинезона сдернул на доски пирса. Катя чуть не брякнулась на колени.

— Ты-ы, сука! Пристрелю! — орал ей в лицо лейтенант.

Каска с Кати свалилась. Сзади топотали по пирсу, набегали. Сейчас повяжут.

Старший лейтенант слегка изменился в лице, — осознал, почему боец такой обросший и зеленоглазый.

Катя двинула его под дых, выхватила из рук автомат.

Вспрыгнула на капот.

— Раненые к погрузке! Назад! — очередь поверх голов.

Автоматчики шарахнулись. Старший лейтенант согнулся у колеса, прохрипел:

— Берите ее, мать вашу…

Катя повела стволом «ППШ».

— Не подходить! Раненых к погрузке. На «Чкаловце»! Кто капитан? Код — 12-740! Принимайте.

Что значили эти цифры, Катя понятия не имела. Сан Саныч из архивов информацию извлек. Архивы у смежников весьма обширные и глубокие.

На пирс, оттесняя растерянных автоматчиков, двигались десятки людей. Вот кто-то побежал к судну.

— Старлей, сейчас полезут, — с ужасом выдохнула Катя.

 — Разворачивай своих.

Старший лейтенант с трудом выпрямился.

— Игнашенко, огонь поверх голов!

Автоматчики развернулись к берегу, защелкали затворами.

Катя, стоя на капоте, глянула в кузов своего «ЗИСа». Смотрят, полумертвые и одуревшие от боли. Мотя бледнее своего грязного халата. Старикан соображает, высчитывает — что все это значит? Не так он эвакуацию представлял. Одному Окуню все равно — отключился, бедолага.

— Что расселись? С машины, и на борт, живо! Капитан ждет.