Выйти из боя

 — В восемьдесят лет, знаете ли, стыдно спасаться, работая локтями. И потом, вы изволили приказ дать — раненых к погрузке. А я, если это еще заметно, живой и совершенно не задетый. Вот юношу действительно жаль.

— Не ожидала я такого шкурничества от личного состава, — пробормотала Катя.

— Ну, Екатерина Григорьевна, это вы напрасно. Вы бойцов так растрясли, им бы себя донести. Мы с докторшей помогали товарищам спуститься, потом она их на борт вела. Порывалась вернуться, но ситуация… Собственно, я вряд ли мог помочь с носилками.

— Машину убрать! — заорал старший лейтенант.

 — Он с автоматчиками складывал брошенные у края пирса драгоценные ящики.

«ЗИС» заглох, едва отъехали от пирса. Втроем спустили на песок носилки. Окуневу было худо — когда приходил в сознание, смотрел смутно и жалобно. Сапер тыкал пальцем в сторону берега, призывал тащить к врачам.

— Да чем они помогут? — Катя яростно пыталась пристроить на место отодранный почти до колена лоскут комбинезона. — Напоить мы его и сами сможем, а операционная на берегу так себе. Ты сам-то что думаешь делать?

Сапер похлопал себя по плечу, по поясу, махнул в сторону передовой.

— Я с тобой. Оружие изыщем. Мне охота румына какого-нибудь щелкнуть. Я вроде как обещала. Только сначала старца нашего и Окуня устроим. Есть у меня предложение…

— Чушь! Уж простите, душа моя. Полная чушь. Вы, случаем, не контужены?

— Ну, почему сразу — дура? Вы же Уэллса «Машину времени» читали? Что-то вроде этого.

— Уэллса я, несомненно, читал. Вымысел это, душа моя. Увлекательный вымысел. И «Война миров», и «Освобожденный мир». К счастью, таких сокрушительных бомб еще не выдумали.

— Еще выдумают. Можете поверить.

И проверить. В конце концов, я предлагаю вам эксперимент, — сердито шептала Катя. — Что это вы на восьмидесятом году жизни таким сомневающимся стали? В микроскопические устройства верите, а в элементарный прыжок между реальностями нет?

— Действительно, — Константин Сергеевич почесал плешь. — Некая непоследовательность прослеживается.

Они сидели у неглубокого окопчика, куда опустили носилки. Окунев, которому Катя вколола какое-то сомнительное обезболивающее, выпрошенное у изнемогающего госпитального врача, впал в забытье. Сапер тоже спал.

Они с Катей съели на двоих котелок наваристого супа. Гуща досталась сержанту отдела «К». Жижу выцедил сапер. Заливать в себя бульон ему было так сложно и больно, что вымотался до полусмерти. Так и заснул, пытаясь покурить.

— Значит, рискнете? — Катя продула затвор «СВТ», — разобранные части винтовки лежали на вещмешке, и девушка возилась с ними практически на ощупь. — Да вы, Константин Сергеевич, не беспокойтесь. Это совершенно безболезненно. Только ноги держите расслабленными, а то тряхнуть может.