Взрослый снаружи, взрослый внутри. Как исцелить внутреннего ребенка, психологически повзрослеть и стать счастливым

Героиня-обыватель, психологически-ребенок, становится случайной жертвой наркоторговцев, зашивших ей в брюшную полость пакет новейшего наркотика для транспортировки. В результате повреждения пакета героиня получает сверхдозу вещества. Однако революционный препарат вместо того, чтобы убить ее на месте, провоцирует активацию ранее заблокированных возможностей мозга. Героиня стремительно обретает сверхспособности, а в финале, разблокировав все сто процентов возможностей мозга, утрачивает материальную форму и переходит в надмирное состояние, пребывая нигде и повсюду. Фильм завершается словами: «Миллиард лет назад нам была дарована жизнь. Теперь вы знаете, что с ней делать».

Ницше – о том же. Его легендарные «человек – это то, что должно преодолеть», «человек – это мост от животного к сверхчеловеку» развенчивают нас как «венец творения», тычут носом в текущее наше посредственное, промежуточное положение, толкают нас, зависших над бездной, двигаться по пути героя в надежде когда-нибудь стать равными героям и богам.

Когда я впервые задалась целью изучить наследие Ницше, у меня за плечами уже было два года психотерапевтической практики, а значит, я довольно хорошо понимала «мышление» бессознательного типичного современника с его своеобразной «логикой» и «моралью» – сводом требований, которые бессознательное предъявляет к индивиду в обмен на возможность устранить его проблему ради благополучия.

Бесполезно пытаться подавить свою Тень и отторгнуть вытесненные социально неодобряемые и табуированные качества.

Вся философия психологична, однако в лице Ницше я впервые встретила философа, который как будто бы видел собственными глазами ровно то же, что и я на сессиях с клиентами. При том, что, в отличие от своих современников Фрейда и Юнга, Ницше не вел психотерапевтическую практику, да и язык, позволяющий доступные сознанию переговоры с бессознательным, зародился гораздо позже, только в середине XX века. Поэтому иначе, чем провидцем, Ницше назвать сложно.

Уже понимая логику и мораль бессознательного, я читала Ницше с тем же восторгом узнавания, с которым Владимир Ильич Ленин читал «Город Солнца» Кампанеллы, узнавая в нем свою мечту об СССР, после чего панельные дома Страны Советов расцветали циклопическими мозаичными панно, воспевающими советских богов и героев. Ницше предъявляет к человеку ровно те же требования, что и бессознательное – когда выдвигает условия, на которых согласится сотрудничать ради исполнения его желаний и воплощения идеальной жизни. Эти требования безумно высоки для Ребенка и одновременно естественны и даже желанны для Взрослого – стоика по умолчанию.