Запрет на вмешательство

Водитель третьего мотоцикла пытается развернуться, но скорость слишком высока, он не справляется с управлением и тоже слетает с дороги. Двигатель глохнет, зато стрелок в боковом прицепе дает длинную очередь в мою сторону. Пули выбивают кору из древесных стволов. Что-то больно чиркает по плечу, я падаю на землю, перекатываюсь вправо и перезаряжаю винтовку. Выстрел!

На сцене появляется бронетранспортер. Где же ты, мое «панцербюксе»? Как мне тебя не хватает! Пулемет, установленный в кузове «Ганомага» бьет длинными очередями. Стрелка прикрывает металлический щиток, но его голова все же видна, нужно только тщательно прицелиться, а вот этого-то пулеметчик мне сделать и не дает.

Он верно определил мою позицию, и прижимает меня к земле, не жалея боезапаса. Выстрел! Промах. Пуля с визгом уходит в рикошет от щитка, но пулеметчику такой расклад тоже не нравится, и он старается сделаться мельче и незаметнее, прячась за броневым бортом и своей защитой. Выстрел! Пулеметчик жив, но его оружие разбито пулей. Так даже лучше, теперь я могу сменить позицию.

Бронетранспортер стоит на месте. Грузовики за ним тоже остановились, а значит, у наших появился шанс.

Пока погоня занимается мной, они уходят все дальше на юг. Но из грузовиков выпрыгивает пехота. Винтовочный и пулеметный огонь становится все плотней. Выстрел! А вот не надо так опрометчиво палить с рук из своего MG прямо из кузова «Бюссинга». Выстрел! «Ганомаг» не так страшен — у него броня, но он не быстр, а вот грузовики — реальная угроза для отступающего отряда. Их двигатели хорошо видны в инфракрасном диапазоне. Добиваю обойму, стараясь лишить противника самого быстроходного транспорта. Все! Вот теперь пора уходить. Не знаю пока, куда, но куда-то подальше отсюда. Здесь становится трудно дышать — в воздухе слишком много свинца.

Минут через двадцать немцы прекратили преследование. Двигаться с моей скоростью в таких условиях они не смогли, да и ночной лес — не самое комфортное место для прогулок, особенно когда из кромешной тьмы регулярно прилетают русские пули. Моей основной проблемы это, однако, не решило — я так и остался в том гиблом месте, которое так стремился покинуть, причем остался один. Впрочем, один ли? Что это за небольшая отметка, пробирающаяся от южной опушки вглубь леса? И ведь не боится, идет достаточно уверенно.

Я усмехнулся про себя, осмотрел глубокую царапину на плече и неспешно зашагал навстречу неожиданному гостю.

— Нагулин, слоняра недоделанный! Это ты там ветками хрустишь? — услышал я приглушенный голос сержанта Игнатова со стороны завала из двух упавших друг на друга деревьев.

— Я, товарищ сержант. Выходите, нет тут кроме нас никого. Немцы утра ждут, чтобы начать лес прочесывать.