Запрет на вмешательство

уставились в небо толстыми стволами, опирающимися на двуногие конструкции с подъемными и поворотными механизмами. Тяжелые опорные плиты ощутимо вздрагивали при выстрелах, гася отдачу. У минометов суетились расчеты, наработанными движениями доставая из ящиков и отправляя в полет трехкилограммовые осколочные мины. С наблюдателями на вершине холма батарея имела телефонную связь, и сидевший у аппарата с трубой в руке обер-ефрейтор передавал командиру батареи данные, получаемые от корректировщиков. Отделение охранения расположилось вокруг позиции, но следили они в основном за флангами, лишь иногда бросая короткие взгляды в сторону тыла.

Капитан, сержант Игнатов и еще двое разведчиков уползли вперед. В их задачу входила нейтрализация охраны. Четверых для этого было явно мало, но больше никому Щеглов доверить столь ответственное дело не мог. На всякий случай я приготовил полученные от сержанта ножи, чтобы при необходимости подстраховать бойцов капитана.

Необходимость возникла незамедлительно. Сам Щеглов справился со своими немцами на отлично. Скорость и точность, с которой он метал ножи, впечатлила даже меня.

Для человека, опирающегося только на собственные возможности, он показал просто блестящие результаты. Три ближайших к капитану противника почти одновременно неестественно дернулись, взмахнули руками и повалились на землю. Игнатов тоже не промахнулся, но, в отличие от Щеглова, нейтрализовать он успел только одного противника. Второй немец что-то заметил и среагировал на нападение на своего товарища, вскинув винтовку. Я видел, что сержант не успевает его достать, и метнул свой первый нож. Выстрелить солдат так и не успел, завалившись назад и выронив свое оружие. Почти сразу мне пришлось пустить в ход еще два ножа, а спустя секунду и третий.

Увидев, что с охранением покончено, сержант Плужников жестом поднял отряд в атаку. Красноармейцы безмолвно обрушились на занятых своим делом минометчиков, уверенных в собственной безопасности. Я тоже продвинулся вперед, но, как и обещал капитану, в рукопашную лезть не стал. Зато мне удалось с толком использовать оба оставшихся у меня ножа. Первый из них достался телефонисту. Я надеялся, что он не успел поднять тревогу, и на вершине холма немцы все еще не знают о нашем нападении.

Последний нож прилетел лейтенанту, командовавшему батареей. Не скажу, что этот офицер в сложившихся обстоятельствах мог хоть как-то помочь своим подчиненным, грамотно руководя боем, но у него имелся пистолет, который помимо того, что довольно громко стреляет, еще и может натворить немало дел в рукопашной схватке.

Все закончилось буквально за минуту. Выстрелить никто из немцев не успел, но и без потерь мы не обошлись.