Запрет на вмешательство

Не знаю, кто и зачем свалил это дерево — может, на дрова, а может, и еще для чего, но покорно умирать растение не захотело и пустило от корня обильную поросль, образовавшую подобие густого куста, неплохо маскировавшего мою позицию.

— Ефрейтор Нагулин, почему не выполняете приказ?! — услышал я справа окрик лейтенанта Верулидзе.

— Я выполняю, товарищ лейтенант, — ответил я, сохраняя невозмутимость, — Занимаю позицию.

— Я тебе куда приказал идти? Вон твоя позиция — Верулидзе ткнул зажатым в руке пистолетом в сторону опушки, от которой раздавался лязг гусениц и рокот танковых моторов.

— Товарищ лейтенант, вы приказали мне остановить танки, и я выполняю ваш приказ, — произнес я, проверяя устойчивость «панцербюксе» на сошках и заряжая первый патрон, — Вы знакомы со спецификой этого оружия? Эта позиция — лучшее, что можно выбрать в данных условиях, если вы хотите от меня результата, а не бессмысленной гибели единственного противотанкового средства батальона.

— Ефрейтор, встать! — Верулидзе окончательно потерял самообладание. Направленный на меня ТТ чуть подрагивал в руке лейтенанта.

Бледные лица Чежина и Шаркова ясно говорили мне о том, что они очень хорошо знают, что сейчас может произойти. Невыполнение приказа в боевой обстановке…

— Товарищ лейтенант, прошу вас не принимать поспешных решений, — сержант Плужников появился тихо и совершенно неожиданно даже для меня. За его спиной маячил тот самый красноармеец, который водил меня на допрос. Сейчас он ощутимо сгибался под тяжестью трофейного пулемета MG-34, и как только сержант остановился, облегченно поставил свою ношу на землю.

Явление сержанта в форме НКВД несколько сбило Верулидзе с гребня эмоциональной волны, и он даже слегка опустил пистолет.

— Я видел, как ефрейтор Нагулин работает по бронированным целям с подобной позиции, — продолжил сержант, — Если он говорит, что это лучшее место, значит так и есть. Давайте дождемся результатов первых выстрелов, а дальше вы сами решите, стоит ли расстреливать вашего подчиненного за невыполнение приказа.

Ну как же вовремя ты появился, сержант! Я тихо выдохнул с облегчением, но Верулидзе все еще внутренне кипел, и тянуть дальше было нельзя.

— Товарищ лейтенант, прошу покинуть сектор обстрела, — нагло заявил я, упирая в плечо приклад и наводя ствол на контур танка, рисуемый для меня вычислителем на поверхности контактных линз.

Верулидзе, слегка обалдевший от моей наглости и внезапного появления сержанта, послушно переместился в сторону и развернулся в направлении опушки.

Чешские танки подошли к кромке леса уже метров на двести пятьдесят. Внезапно они почти синхронно остановились и дали залп из своих тридцатисемимиллиметровых пушек.