Запрет на вмешательство

Смысл в таком маневре я видел только один — выяснить наше точное местоположение, связать нас боем, а потом накрыть артиллерией или авиацией. Ну а тех, кто переживет артналет и побежит спасаться вглубь леса, встретить пулеметами на заранее подготовленном рубеже.

С точки зрения немцев ситуация выглядела предельно логичной. Если кто-то из вышестоящего начальства и не поверил рапорту командира пехотинцев, пытавшихся поймать нас вчера днем, то теперь он был вынужден признать, что в своем докладе тот ничуть не преувеличил ни величину группы русских диверсантов, ни насыщенность ее огневыми средствами.

У людей Лиховцева по-настоящему тяжелого оружия не имелось, но два станковых «Максима» и несколько ручных пулеметов ДП-27 конструкции Дегтярева они сохранили. Не бросили бойцы при хаотичном отступлении и пару ротных минометов, но стрелять из них в лесу было делом опасным для самих стреляющих, поскольку взрыватели срабатывали от соприкосновения с ветками, а иногда и с листвой. Тем не менее, расчеты нашли небольшую полянку, и вскоре я услышал характерные хлопки и звуки разрывов пятидесятимиллиметровых мин над позициями немцев.

Несмотря на то, что немцы явно нашли тех русских, которых искали, их командир, видимо, решил не торопиться передавать наши координаты артиллеристам, а сначала выявить все возможности противостоящего ему отряда, а также точные границы занимаемого им участка местности.

— К бою! — услышал я команду с восточной опушки леса, откуда до этого стрельба не доносилась.

Впереди цепи немецкой пехоты к нашим позициям действительно двигались те самые три чешских танка, которые до того стояли у немцев в резерве. Сверху они выглядели несерьезными железными коробочками, но я отлично знал, что лобовую броню этих машин мое ружье не возьмет даже с сотни метров.

— Нагулин, ко мне! — немедленно последовала команда Верулидзе, — уничтожить танки противника!

Первую команду я проигнорировал. Нечего мне было делать на самой опушке, куда метнулся мой новый командир — засекут с первого выстрела и задавят огнем, а с такой тяжеленной дурой быстро сменить позицию не получится.

К сожалению, такого же удобного пригорка, какой я облюбовал для стрельбы в прошлый раз, здесь не нашлось. В результате, пришлось мне выбрать здоровенный пень метрах в восьмидесяти от границы леса, причем я постарался убежать как можно севернее, чтобы хоть как-то обезопасить себя от сколков немецких мин, сыпавшихся на позиции людей Лиховцева, оборонявших юго-восточное направление.