Женское счастье (СИ)

Ему это больше не интересно? Или они настолько заняты с Германом? Чем?

Тогда, что значило это перемирие? Попытка устроить мне эмоциональные качели?

А потом моя фантазия, подогретая рассказами сестры, бросает меня картины того, чем сейчас занимается мой мужчина со своим другом и какой-нибудь раскрепощенной красоткой. Яркие, пошлые, возбуждающие картины...

От ярости у меня темнеет в глазах. Ревность скручивает и вены, и жилы. Именно в таком состоянии убивают.

Если он... Только с кем-то... Мне сейчас изменяет... Плевать, что там у них - оргия, двойничок, тройничок... Я... Не знаю, что с ним сделаю! Он - мой!

Никогда так себя не вела. Ни с одним мужчиной. Не позволяла себе скатываться в навязчивость, прекрасно понимая, что каждому человеку нужно личное пространство. Только мне всё равно, что нужно Валееву. Меня так кроет, что я звоню ему снова. Сама. Чтобы выплеснуть на него свои подозрения, сомнения, страхи. Свою боль...

Сначала я слушаю монотонные гудки, которые всё раздаются и раздаются возле моего уха, пока я судорожно цепляюсь за телефон. Я реагирую на малейший шорох в динамике. Мне все кажется, что за ним непременно раздастся голос Демьяна. Но шорох проходит. И гудки продолжаются. А голоса Валеева я так и не слышу.

Презираю себя за слабость, но набираю снова и снова.

Пока... Нет, меня так и не удостаивают ответа. Но зато мне сообщают, что абонент недоступен. И смогу связаться с ним позже.

Вот только позже я не уверена, что нам будет для чего связываться.

Не верю, что Демьян смог со мной так поступить. И теперь уже несколько раз наслаждаюсь голосом робота, который повторяет мне одно и то же.

Наконец, прекращаю бесполезные попытки. Со всей ясностью понимаю - Дёма смог. Не знаю, по какой причине, но это воспринимается мною, как катастрофа. Настоящая такая. Глобальная. Ни секунды не верю, что что-то произошло с телефоном, что там, где он сейчас, нет связи. Я чувствую Валеева, как саму себя. Может даже сильнее. И сейчас точно знаю, он не брал трубку специально, а потом просто выключил телефон. Чтобы я ему не мешала.

Если до этого я думала, что мне больно, то что такое боль, я постигаю теперь во всех красках. Боль - это не эмоции, которые проявляет к тебе человек. Это ощущение своей ненужности для него. Оно топит, заполняет все поры моей кожи, все пустоты внутри меня. От этого ощущения хочется кричать в голос. И... У меня уже нет сил сопротивляться. Я сижу на полу на кухне в собственной квартире и вою только одно слово: "Почему?!" По щекам струятся слезы, из носа течет. Подлинное горе - оно безобразно. А в этом "почему" кроется слишком много вопросов. Вопросов, на которые нет ответов. И никогда не будет.

Наконец, у меня не остается сил. Я иду умываться. И сама себе в зеркале кажусь безобразной, недостойной любви.