Женское счастье (СИ)

Красный нос, опухшие веки, так, что глаза едва видно. Бледная. Мне не хочется, чтобы я становилась такой. Это разрушает.

Скандал устраивать не собираюсь. Всего лишь хочу попросить его уйти, оставить мои ключи и забрать свои.

Но не успеваю открыть рот, как Демьян стремительно приближается, стискивает меня сильными руками, крепко вжимает в себя. Чувствую, как по его телу проносится дрожь...

- Прости меня, - слышу болезненный выдох.

- За что? - отзываюсь глухо. Прислушиваюсь к себе. И меня пугают собственные ощущения. Просто потому что Валеев меня обнял, меня окутывает тепло.

Я в ужасном эмоциональном состоянии, в этом я себе отдаю отчет. И вина за него целиком на Демьяне. Но воевать с ним у меня сейчас нет сил. Они все ушли на ночную истерику, длившуюся бог знает сколько времени.

Где-то внутри сжимается ожидание того, что после его слов ничего уже нельзя будет исправить. И я жду их - его слов. С обреченностью. Просто жду. Уже ничего не требую, не качаю права. Хочу знать, в какой точке мы с ним оказались, чтобы понять, что я с этим всем буду делать.

Демьян удивляет меня в очередной раз, опускаясь передо мной на колени и обнимая меня руками за бедра. Вжимаясь в мое тело со всей силой. Только вот моего носа достигает его запах. Перегар... И женские духи... Какая-то струна в сердце рвется с пронзительным визгливым звуком.

- Дань... Я... - он запинается. Что уж теперь? - Я просто смотрел...

По-прежнему ничего не понимаю. Но к тысяче моих чувств примешивается еще одно - нежелание знать, что же произошло. Притвориться, что ничего не было. Только что это мне даст?

Молчу. Я не буду облегчать ему ни единого шага. Нельзя брать на себя чужую ношу. Это бессмысленно и опасно. Как для тебя самого, так и для другого человека.

Демьян втягивает через стиснутые зубы воздух и продолжает.

- Я был с друзьями. В клубе. Герман тоже там был. Выпили. И понеслось... Мы оказались с ним и девушкой в комнате. Он начал ее целовать и раздевать, она не была против. Потом... Он стал ее трахать. Предложил мне присоединиться. Я отказался...

- Но не ушел... - тихо роняю я. Кажется, в этот миг осознаю, что с этим мужчиной у меня не будет ни своего дома, ни детей, бегающих по лужайке, ни общих собаки и кошки. Вернее, раз он здесь, всё это возможно. Но все, что он даст мне, будет лишь фасадом, скрывающим его, да и мою, тайную жизнь.

- Не ушел... Сразу не ушел, - он снова втягивает с шумом воздух. Если для него это всё привычно, то почему ему так трудно мне об этом рассказывать? - Лишь когда девушка попыталась расстегнуть на мне брюки.

Картины проносятся в моей голове одна за другой. И они неутешительны.

Все же задаю тот вопрос, который не давал мне покоя всю ночь и всё остальное время:

- Почему ты мне не отвечал на звонки? Ничего не написал?

Он поднимает на меня голову. В его глазах вина.