Жестокое эхо войны

А началось это испытание с того, что дней восемь назад комиссар Урусов вызвал к себе майора Старцева и ознакомил с секретным приказом Наркома.

Приказ гласил: «На местах, в военных комиссариатах всех уровней, отобрать и тщательно изучить личные дела военнослужащих, ранее осужденных по статьям (перечень прилагается) Уголовного кодекса Р.С.Ф.С.Р. 1926 года. А также по перечню правовых актов, введенных Советом Народных Комиссаров СССР и Президиумом Верховного Совета СССР в период от 2 июля 1941 года по 15 ноября 1943 года. Особое внимание уделить военнослужащим, осужденным Военным трибуналом Вооруженных Сил СССР.

После изучения всех предоставленных документов личные дела промаркировать в соответствии с прилагаемым секретным трехзначным кодом. По окончании данной работы всех склонных к возвращению к преступному прошлому арестовать независимо от физического состояния…»

Приказ был логичным и крайне необходимым, ибо преступной швали в период войны и после ее окончания расплодилось немерено. Урусов вызвал к себе руководителей оперативно-разыскных групп и потребовал откомандировать по два опытных сотрудника в помощь военкомовским служивым.

Выбор Старцева пал на Василькова и Баранца.

В начале работы Александра весьма огорчил тот факт, что его и Ефима Баранца угораздило попасть в Таганский военкомат, куда стекались сотни отобранных личных дел с других районных военкоматов Москвы. В районах личных дел было в разы меньше, и после их отправки «на Таганку» работа на местах заканчивалась.

А в кабинете старого корпуса предстояло изучить не только все местные дела, но и присланные на короткий срок архивные документы Верховного Суда СССР и Военного трибунала Вооруженных Сил.

Потом требовалось каждое личное дело промаркировать кодом. Васильков сразу смекнул, что рабочие дни растянутся часиков на двенадцать-четырнадцать, а полностью работа завершится как минимум через неделю. И не ошибся.

Помимо невыносимой нудности, работа по маркировке папок с делами оказалась чертовски нелегкой. Проще всего дело обстояло с двумя первыми цифрами кода, потому как для их определения не требовались никакие дополнительные документы.

Только «личное дело».

Прежде чем поставить первую цифру на обложку картонной папки, приходилось выяснять, в каком физическом состоянии пребывает бывший военнослужащий. Здесь проще всего было с ушедшими в мир иной. То бишь с покойниками. Если взгляд натыкался на запись: «Скончался вследствие ранения в голову. Дата. Подпись врача и военкома», то папка просто перекочевывала в дальнюю стопку, после чего о ней забывали.