Жизнь на двоих

После того как Виктория и дети вдоволь нарисовались, София решила наведаться домой, к маме и сестрам. Связалась с Вано и обрадовалась, выяснив, что у него как раз сегодня есть свободное время и он может прийти к ним в гости.

В результате поужинала она не во дворце, а дома, с родными, смеясь над рассказами сестер о детском саде и школе и улыбаясь в ответ на обеспокоенные взгляды Вагариуса. Как бы она хотела, чтобы в них не появилось презрение и осуждение… но это неизбежно. Рано или поздно Вано все поймет и осудит и ее, и Арена, не сдержавшего слово.

Но пока София наслаждалась разговорами со своим дедушкой, договариваясь о встрече после работы на завтра. Вано очень надеялся, что ей удастся почувствовать проснувшуюся родовую магию и научиться создавать кровный щит. Софии тоже очень хотелось бы этого, но пока подобное казалось девушке слишком уж чудесным.

Во дворец она вернулась около десяти вечера и, приняв душ, села за рисование, то и дело косясь на камин и всем сердцем ожидая Арена.

Сегодня император впервые не хотел идти к Софии.

Идти к ней значило принести вместе с собой всю мерзость, поселившуюся в его душе после разговора с Ванессой, вылить на Софию эти помои, расстроить ее. Арен не желал ее расстраивать, но и не идти к ней он тоже не мог. Они и так почти не видятся, а если он еще начнет пропускать встречи из-за плохого настроения, придется и вовсе от них отказаться, потому что настроение ему портят постоянно.

«Спасибо, что не убил». Конечно, Ванесса благодарила его не за себя, а за своего ребенка – сама она давно хотела смерти.

Арен чувствовал это со Дня Альганны. Когда он пришел в комнату Ванессы после убийства брата, она начала швыряться в него родовыми молниями, выкрикивала обвинения и надеялась, что ее он тоже испепелит. Но как он мог испепелить беременную женщину? Кроме того, тогда она ни в чем не была виновата. И Арен терпел ее истерику, терпел и молчал, ожидая, пока она успокоится и перестанет кидаться молниями. Он даже щит не ставил, желая, чтобы Несс причинила ему боль – думал, что боль физическая немного уменьшит душевную.

Никто не понимал, насколько тяжело далось ему убийство брата. Никто не знал, как он сам чуть не умер в тот день и как потом не спал несколько ночей, глядя в огонь.

Тогда Арена спасли дети – только в присутствии Агаты и Александра ему становилось легче. И еще работа, конечно. Работа всегда помогала.

Выстраивая пространственный лифт, чтобы перенестись обратно во дворец после встречи с племянницей, император вспоминал свой утренний разговор с Гектором.