Золотой пленник

Позже странствующие толкователи, приходившие в эти края, объясняли это явление тем, что одержимый гордыней владыка Кинсей вторгся в земли бильмесов. Их маги и владыки были могущественны, поскольку наследовали силу поглощенного бездной древнего мира огров. В их стране нашли свою погибель гордец Кинсей и его войско, а после маги бильмесов наслали на столицу Кинсея разрушительный смерч.

И спустя столетия, после распада великого царства Кинсея, на месте Мицхека никто не селился, а камни с развалин использовали для строительства крепости несколько поколений султанов Хаби-Бей.

Когда крепость была построена, ее нарекли Босфором. Стоять она должна была долгие столетия, однако проклятие Мицхека перекинулось и на нее: Босфор пал через десять лет после окончания строительства под ударами карсаматских орд.

Фон Крисп погонял лошадь и улыбался своем мыслям. Он невольно погрузился в эту историю, услышанную от бородатого старца, которого когда-то накормил в трактире, повинуясь непонятному желанию. В оплату старец рассказал ему историю Босфора и царства Кинсея.

Теперь Босфор продолжал разделять судьбу Мицхека, камни с его развалин вывозили на строительство Лонгрена, и, кто знает, не ляжет ли однажды развалинами и сам Лонгрен, получив вместе с камнями проклятие бильмесов.

Обитые ободьями колеса арб и ломовых телег, что возили камень с развалин, выбили в старой дороге заметные колеи, правда, теперь туда ездили редко, фон Криспу не раз приходилось устраивать на башне тайные встречи, и посторонние ему не попадались.

Он полагал, что и в этот раз будет так же.

Погоняя коня, капитан поглядывал по сторонам – не едет ли где другой всадник? Впрочем, едва ли вор Хатка добрался бы к башне так быстро, ему ведь еще требовалось найти пособника.

В том, что вор попытается его обмануть, капитан не сомневался, он общался с такой публикой не единожды и вывел основное правило – церемониться с ними не следует.

Обочины дороги были выжжены солнцем, даже не верилось, что где-то недалеко плещется Савойское море. Крупные кузнечики грелись на камнях и с треском взлетали с места, испуганные стуком копыт.

Уцелевшая башня Босфора напоминала издали брошенный термитник, но по мере приближения к ней набирала величия и поднималась над пустынной равниной грозным, охранявшим здешний покой стражем.

Не доехав до места ярдов пятьдесят, фон Крисп сошел с лошади, чтобы ее поберечь. Все подходы к башне были изрыты узкими шурфами, оставленными кладоискателями, и животное могло повредить ноги.

Обойдя башню, капитан спрятал мардиганца в одном из отдаленных склепов подвальных этажей и, убедившись, что подле лошади нет змей и скорпионов, выбрался наружу. Следовало поспешить к башне, Хатка с сообщниками мог появиться в любой момент.