Любовь по инструкции

Кое-как обтеревшись влажными салфетками, Таня сняла пропотевшую одежду, переоделась в невесть, как оказавшийся среди вещей старенький спортивный костюм — не иначе, баба Маша подкинула — и отключилась, едва оказалась на кровати.

Ощущение опасности подбросило, но поздно — руку женщины крепко держал незнакомый волк.

— Отпустите! Кто вы? — Татьяна прерывисто дышала.

— Не дергайся, ты делаешь себе больно — волк говорил медленно, тщательно проговаривая слова.

— Отпустите, не буду дергаться.

— Бежать не станешь? Обещай.

— Кто вы? Что тут делаете? Зачем сюда вошли?

— Много слов.

Татьяна потерла руку, которую отпустил волк, попятилась и села на кровать. Судя по свету, пробивавшемуся сквозь щели в забитых досками окнах, уже рассвело. Крепко же она вчера устала, раз заснула — из пушки не добудишься! Пропустила появление гостя, и, что теперь будет — неизвестно. Тратить силы на крики и слезы она не собиралась. Сначала надо выслушать, что хочет от нее этот волк, потом она решит, что делать.

— Татьяна Демина?

— С чего вы взяли? Галя я, — не задумываясь, ответила Татьяна.

— Нет, Демина, — волк сравнивал лицо женщины с фотографией в руке.

— И кого мы нашли? Неужели, пропажу? — речь была незнакомая, похоже, говорили по-английски.

Таня напряглась — появились еще два оборотня.

Высокие, крепкие, с длинными, стянутыми в хвост темными волосами, легкой небритостью и ощущением силы и опасности.

— Ее самую. Странно, как она здесь оказалась, но нам же лучше, сама пришла, и бегать по лесам не надо. Как удачно мы наткнулись на запах волчицы и решили его проверить.

— Рэмиллу сообщил? Он, наверное, там след прорабатывает, не оторвать.

— Не прорабатывает, они без чутья остались, только один не попался.

— Позвони, обрадуй.

— Что с самкой делать? Кроме метки альфы, про которую мы и так знали, выяснилось, что она беременна. Мне это не нравится.

— Сам вижу. О беременности уговора не было. Надо сфотографировать ее и отправить заказчику.

Татьяна переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, о чем они говорят. Английского языка она не знал.

Один из троицы, самый внушительный, гибким и плавным движением перетек к ней, и, не успела женщина отреагировать, поднял за подмышки на уровень своих глаз.

От неожиданности и от испуга, Таня вывернулась, больно приложившись лицом о дужку кровати, почувствовала, как лопнула прикушенная губа и потекла кровь. Оборотень резко вздохнул и аккуратно придержал ее голову.

— Не надо дергаться. Сама себя ранишь. Я не причиню вреда, — и в сторону. — У нас есть, чем обработать ранку? Она губу разбила.

— Нет, а зачем? Залижи и все.

— Укусит, смотри, как смотрит.

— Люблю темпераментных девочек.

— Заткнись, Дерри, это будущая мать, имей уважение.