Я (не) ведьма

Я цеплялась за его руку, но слабела, слабела… И как из-под земли услышала незнакомый голос — кто-то истошно орал:

— Рэндел! Ты идиот! Веревку! Быстро веревку!

Болото выпускало меня медленно, с причмокиванием, один мой сапог так и остался в жадном нутре трясины, но зато я оказалась сначала животом на кочке, а потом меня подхватили под руки и выволокли на твердую землю.

Кто-то щедро залепил мне в лицо снегом. Я вскрикнула, но это помогло промыть глаза. Проморгавшись, я увидела Рэндела. Он склонился надо мной и пытался укутать в свой плащ.

— Ты опять своевольничаешь, женщина! — напустился он на меня. — Пошла воевать с ведьмой? О чем ты думала?!

В его объятиях было так спокойно, что я примирилась и с болью раны, и с холодом. Уж лучше умирать так, чем в болоте.

— Думала о тебе, Эдейл, — сказала я, чувствуя себя почти счастливой. — Ты бы полез геройствовать, и я могла тебя потерять…

— Она ранена! — воскликнул незнакомый голос. — Да она вся в крови! У тебя кинжал?! Ты что натворила! Мать, ты что сделала?!

— Надо ее перевязать, — вмешался третий голос, и я узнала Эрика."

"Я только хмыкнула. Собрался меня перевязывать? После удара в шею? Чудо, что я до сих пор жива.

Мужчины горланили над моей головой, перекрикивая друг друга. Кто-то предлагал сейчас же мчаться к фее Флёр-де-Фарин, кто-то требвал чистой воды и винной настойки, чтобы обработать рану, а я смтрела на Рэндела и мечтала, чтобы все они замолчали, и дали мне умереть без суеты и воплей. Наверное, мужчины поняли мою просьбу, потому что разом замолчали, и теперь раздавались только тихие всхлипы — плакала женщина. Я?! Нет, я не плакала, слез не было. Плакала Варла. Раскаялась или решила изобразить раскаяние? Лицемерка и гадина… Но думать о плохом перед смертью не хотелось, и я поудобнее устроилась в объятиях Рэндела, только он почему-то меня отпустил, уложив прямо на промерзлую землю. Это было совсем не хорошо, потому что холод тут же пробрал меня до самых костей.

Но в следующее мгновение стало тепло, и даже жарко, потому что моей щеки коснулась нежная женская рука — горячая, обжигающе горячая. Но сейчас я наслаждалась этим жаром.

— Я же обещала твоей матери, что буду тебя защищать.

— Фея! — выдохнула я. — Между прочим, я прикончила Манилу.

— Я знаю, — Флёр-де-Фарин коснулась указательным пальцем моего лба, прочертила по носу, по губам, до подбородка.

— Ты говорила, что тогда избавишь меня от упыриного яда! — выпалила я.

— Подожди, леди Торопыга, — остановила она меня, тихо засмеявшись. — Тебя чуть насквозь не проткнули, не о том ты переживаешь.

— Ты спасешь ее? — услышала я Рэндела.

— Смогу излечить рану, — ответила Флёр-де Фарин, — но остальное…

— Ты обещала! — почти взвизгнула я, пытаясь сесть. — Я не желаю быть упырем!

— И не будешь, — ответила фея.