Я (не) ведьма

Оказывается она стояла на коленях, склонившись надо мной. Она приподняла капюшон, и я зажмурилась — таким нестерпимым светом лучились ее глаза. — Надо лишь, чтобы мужчина, который искренне тебя любит, пожертвовал тебе свою кровь.

— Что?! — возмутилась я, снова пытаясь сесть. — Это твоя помощь?! Кто согласится…

— Возьми мою кровь всю до капли, — сказал Рэндел. — Только спаси ее.

— Ну нет! — сердито возразил незнакомый мужчина. — Ты уже достаточно рисковал. Надо и мне что-то сделать. Кровь должна быть моя.

Я приподнялась на локте, с беспокойством оглядываясь. Рэндел, Эрик и… еще один мужчина. Незнакомый, но… очень знакомый.

Косматый, с отросшей бородой, но голубые глаза смотрят осмысленно, и когда он открывает рот, то раздается не рычание, а человеческая речь.

— Милорд Сомарец, — поняла я и улеглась обратно на землю. — Не надо крови. Я отказываюсь, — чтобы подтвердить твердость своих намерений, я закрыла глаза и сложила руки на груди крестом, как покойница.

— Ты что выдумала?! — Рэндел схватил меня за плечи и встряхнул, а потом прижал к себе — грязную, перепачканную вонючей болотной жижей. — Я не могу потерять тебя, — зашептал он мне на ухо. — Кирия, не могу…

«Ты меня уже потерял, — подумала я. — Если твой брат обрел настоящий облик».

— Возьми мою кровь, — сказал Рэндел громко, обращаясь к фее.

— Нет, мою, — заспорил Чедфлер.

— Ведете себя, как мальчишки, — покачала я головой.

Но Флёр-де-Фарин молчала и как будто чего-то ждала.

Раздалось смущенное покашливание, и мы трое — я, Рэндел и Чед посмотрели на Эрика.

— Полагаю, речь идет о моей крови, — сказал он, криво улыбаясь. — Я готов. Забирайте все, миледи Кирия — мою кровь, мою жизнь, мне уже ничего не нужно.

— При чем тут твоя кровь? — нахмурился Рэндел.

— А вы не поняли? — спросила фея с улыбкой и подобрала серебряный нож, который валялся на тропе. Именно этим ножом Варла так ловко ткнула меня в шею. — Эрик — потомок сэра Балдреда от последнего, посмертного сына. Мелисента уже тогда готовила союзников для себя. Она укусила сэра Балдреда, и через его зараженную кровь яд попал в кровь младенца. Когда мальчик подрос и возмужал, Мелисента и его принесла в жертву — укусила, чтобы он оставил после себя еще одного зараженного наследника. У сэра Эрика в жилах кровь и человека, и упыря, как и у его отца. Мелисента напитывала их ядом, не превращая в упырей. Она хотела быть единственной, но повелевать себе подобными. Только для Кирии она готовила другую участь.

Я вздрогнула, вновь представив, эту черную ненависть, растянувшуюся на века.

— Ваша жертва принимается, сэр, — сказала фея торжественно. — Подойдите и протяните руку.