Мертвый кролик, живой кролик

Красный – цвет крови? Коровка божья – может быть, церковь? Новоспасский монастырь? Ему показали картинку, которую предстоит разархивировать, извлечь плотно упакованные в нее смыслы."

"Макар вцепился в божьих коровок, потому что именно они увозили тележку с мертвым кроликом. Фокус с распиливанием – прямолинейная метафора расчленения. Его подсознание убеждено, что Ратманская уже мертва и ее собираются вывезти по частям.

– Божья коровка, – вслух сказал он.

– Черная головка, – откликнулся Бабкин. – Улети на небо, принеси нам хлеба, черного и белого, только не горелого.

– У нас нигде не фигурировал хлебозавод? – озабоченно спросил Илюшин.

– Э-э-э… нет. Если тебе опять хочется булочку, я спущусь в супермаркет.

Макар продолжал кружить вокруг насекомых. Пятнышки? Полет? Крылья? «Леди-баг»? Дева Мария в красной мантии? Отсылка к христианству?

– Сережа, – позвал он, измучившись от бесплодных усилий.

Бабкин все еще сидел над составлением списка компаний в районе, где пропала Ратманская.

– М-м-м? – отозвался он, не отрывая глаз от блокнота.

– Божья коровка – это кто?

– Ну, насекомое. Букашка.

– Насекомое букашка, – протянул Макар. – Букашка насекомая. Нет, слишком просто…

Голос Веры Шурыгиной прозвучал так отчетливо, словно она стояла рядом.

«Я езжу на «Рено». Букашечка моя, старушечка».

Илюшина сдуло с подоконника.

– Что случилось? – удивленно спросил Сергей, глядя, как Макар роется в записях.

– Серега, нам где-нибудь попадался адрес последней пациентки, которую в понедельник навещала Шурыгина? – Макар лихорадочно перелистывал файлы.

– Вроде бы нет. Подожди, это быстро…

Бабкин позвонил начальнице Шурыгиной.

– Здравствуйте, это Сергей Бабкин, я у вас был сегодня… Подскажите, Валентина Горчакова, пациентка Веры, где проживает? Где? На улице Народной…

Илюшин открыл карту и втянул воздух сквозь сжатые зубы.

– Я идиот! Это в трех минутах ходьбы от Малых Каменщиков!

– Ёлы-палы! Нет, это я не вам! Ольга Петровна, мне нужен точный адрес Горчаковой… Вы хотите, чтобы к вам полиция пришла с этим же запросом? – рявкнул Сергей. – Да, именно так. Улица Народная, тринадцать. У кого еще, кроме Веры, есть ключи от квартиры? А где она сейчас? Заберите у нее ключи, я подъеду за ними в течение получаса. Во сколько заканчивает Шурыгина? Понял.

Сунув телефон в карман, Бабкин сгреб со стола ключи от машины.

– Шевелись! Шурыгина закончила работу пятнадцать минут назад!

– И мы знаем, куда она теперь поедет.

Нина не умирала.

В понедельник вечером она упала на ковер, залив кровью синтетическую траву. Вера колотила ее головой о «Горизонт» – бессмысленная коробка, ни изображения, ни звука, – и после очередного удара живая, рвущаяся Нина вдруг обмякла и вытекла из рук Веры на ковер.