Мертвый кролик, живой кролик

Егор легко мог бы вспомнить, что лошадь понесла галопом, но он удержался, и владелец разрешил им с Ленькой кататься целый год… Однако он интуитивно понимал: одно-единственное такое преувеличение подарит короткую радость, за которую придется расплачиваться рухнувшим миром его воспоминаний. Если он выдумал про маму что-то одно – значит, выдумал и все остальное? И Егор вспоминал истории о ней очень осторожно, не переходя границ реальности.

Со временем его аудитория расширилась. К удивлению Егора, его полюбила слушать и бабушка. Она, как ребенок, ахала, всплескивала руками, кивала и смеялась в нужных местах.

Егора от такого внимания охватывало вдохновение. Однако он по-прежнему следил, чтобы его не заносило.

Однажды в конце февраля они ужинали вместе: он, Ленька, отец и бабушка. К этому времени отношения у Егора с отцом до того обострились, что Егор старался не садиться с ним за один стол. Но в тот день отец как-то притих. Бабушка напекла пирогов, они пили сладкий чай, обменивались шутками с Ленькой, и все было хорошо.

– А помнишь, мама пекла шарлотку?

– Нет! – У Леньки обрадованно заблестели глаза в предвкушении нового воспоминания.

Шарлотку пекли на уроках труда девчонки, но в тот день трудовик у мальчиков заболел и класс объединили. Ленька этого помнить не мог – бабушка водила его к стоматологу.

Егор начал рассказывать медленно, настраиваясь на правильную волну.

– У нас вроде груши были вместо яблок, нет? – вдруг сказал Ленька. – Мы испекли неправильную шарлотку!

– Точно! – облегченно выдохнул Егор.

И словно настроившись по камертону, завел-запел свое воспоминание. Как они испачкались в муке, и мама отмывала их в раковине, и они выкладывали буквы из хвостиков груш… Он сам не мог бы объяснить, откуда берет эти подробности.

Но Ленька кивал, и бабушка посмеивалась… Только отец мрачнел с каждой минутой. Егор не замечал этого, разливаясь соловьем.

– …Взяли пирог и пошли к Вере…

Отец с силой шарахнул кулаком по столу.

– Ты зачем врешь?! – свистящим шепотом проговорил он. – Никогда такого не было!

Егор широко раскрыл глаза.

– Было! Просто это все без тебя происходило!

– Не было! – заорал отец в полный голос.

Братья отшатнулись.

– Никогда в жизни эта сука с вами ничего не пекла!

За столом повисла тишина.

И в этой тишине Егор сказал, ужасаясь самому себе:

– Сука – это ты, пап.

О том, что началось после этих слов, он старался не вспоминать.

Его поразила ненависть в лице отца, когда тот выкрикнул свое мерзкое ругательство. Егор понял, что не может припомнить случая, когда отец сказал бы о маме доброе слово. Или улыбнулся при упоминании ее имени. Или хоть как-нибудь показал, что скучает по ней.

В памяти всплыли слова бабушки: «Ты пошел в мать, Ленечка – в папу».

Егор прозрел.