(Не) отец моего малыша

И я полна решительности.

Наплевать на охрану. Просто взять и придушить бездушное, циничное тварьё голыми руками. Своими, твою ж мать, руками!

За своего сына я стану горой.

Жизнь свою отдам. Любого на части раздеру.

Особенно ЕГО. И никто меня не остановит.

Ни его верные псы, ни их сраные пистолеты, ни пожизненный арест в карцере строгого режима.

Со стороны второго этажа послышались осторожные, неторопливые шаги.

В ноздри ударил знакомый, окрыляющий запах. Да. Я не забыла его. Ни запах. Ни голос. Ни эти наглые, снисходительные глаза с янтарным отливом. Как у опасного, заражённого бешенством, шакала.

– Отдай мне моего ребёнка! Отдай, сволооочь! Немедленно! – бросилась на Большакова с кулаками, даже охранники не успели вовремя среагировать. – Я знаю, что это ты сделал! ТВАРЬ! Это ты УКРАЛ моего малыша.

В шёлковом халате, прижимая к груди бокал виски, он вальяжно спускался по витиеватой лестнице, вниз, мне навстречу. Красивая, гладкая грудь нараспашку. Взгляд не его. А, скорее, дикого ястреба. Взволнованный. И там, огненными всполохами пляшет некое замешательство, разбавленное удивлением.

Не медля ни секунды, я набросилась на Кирилла, с кулаками и ногами, намереваясь сражаться до последнего вдоха.

С хриплыми воплями, с вопиющим плачем, я остервенело молотила крепкую грудь миллионера, награждая синяками не только его красивое тело, но и себя, в первую очередь. А чудовищу хоть бы что. Не дернулся даже! Лишь брови свои лукавые нахмурил и предупреждающе оскалился.

Охранники, что дежурили у входа, кинулись ко мне дружным, синхронным стадом. Как будто я была не хрупкой девушкой с зарёванным лицом и разбитым до крови лбом, а террористом-смертником, приковавшим себя, упакованную в тротиловый жилет, к Большакову стальными цепями.

Кирилл жестом остановил охрану, а меня, слегка шлепнул по щеке и, схватив за шиворот, оторвав от пола, энергично встряхнул.

– Уймись, ненормальная!

Но я всё кричала и кричала! Рыдала! Пинала ногами воздух! Снова пыталась как следует дать недоноску сдачи! Тогда он, грязно выругавшись, просто перебросил меня через плечо как мешок с картошкой, и, тем самым, подавляя бунт, не обращая внимания на ярые сопротивления – ритмичные удары кулаками по спине, торопливо зашагал вверх по лестнице.

Как хищник. Который только что сцапал в тиски очередную беспомощную жертву и потащил на заклание. В своё страшное, замаранное кровью, логово.

Глава 15"

"Я ничего не успела сделать. Лишь ногти сломала о его жилистую спину в порыве выпустить на волю гнев напористыми колотушками!

Кирилл затолкал меня в ванную комнату. Как какого-то, вывалявшегося в грязи щенка, швырнул под холодный душ. Ледяная струя нещадно ударила в голову.