(Не) отец моего малыша

Мне показалось, или даже… разозлился?

– Что за… хрень! – Кивком указал на ту часть головы, где адски жгло и пульсировало. – Ты что, мать твою, обдолбалась?! В чём дело, Демидова?

– Это т-ты? – я всё-ещё дрожала, и до сих пор не могла расслабиться. – Украл Дениску?

– Кого? – выпучил свои огромные, янтарно-алые глазища, в радужке которых бурлила и пенилась опасная вулканическая лава.

– Моего сына.

– Совсем спятила? – Агрессивный, нечеловеческий рык, вихрем вырвался из пасти этого бессердечного, эгоистичного нелюдя. – Ты наркоманка что ли??

Поморщившись от грозного рыка, я поняла, что если буду махать кулаками и крыть мерзавца матом, то сделаю только хуже.

Ну куда овечке тягаться с шакалом?

Былая уверенность растворилась в пустоте. На смену пришла безнадёжность и отчаяние. Теряя силы, обмякнув в его сильных руках, я ничего больше не придумала, как… начать молить о помощи.

Унижаться. Реветь. И просить.

Да. Это было слабо и низко.

Но у меня не было иного выхода.

Кроме как… подчиниться.

Уже в который раз я убедилась, что без денег, без власти, без богатых родственников, я никто. Пустое, грязное болото.

Уж лучше пожертвовать внутренней гордыней, но снова увидеть сына, чем попробовать показать свой характер… и уйти ни с чем. И никогда больше не взять на руки свой единственный и бесценный смысл жизни, никогда не услышать смех Дениски, никогда не почувствовать его запах, его тепло, его ответную любовь.

– Пожалуйста, верни мне его, верни… Я всё сделаю. Всё, как ты скажешь. Что ты хочешь? Что, Кирилл? – Погрузившись в состояние глубокого аффекта, я потеряла контроль над собственными словами и действиями. Потому что хотела лишь одного.

Вернуть любимого мальчика. Любой ценой. Абсолютно любой!

Накрыла скулы мужчины ладонями, с мольбой во взгляде, застонала, впервые назвав вслух начальника по имени, обратившись к нему на «ты».

– Только не отбирай. Не отбирай… Ради всего святого. – Лбом к его лбу припала, закрыла глаза. Заплакала.

Он был в шоке."

"Наверно, именно поэтому обвил меня обеими руками за талию, посадил к себе на колени и даже начал поглаживать. По спине. По волосам. По шее и ключицам.

Нежно так… Чувственно.

И эти прикосновения успокаивали. Дарили тепло. Притупляли душевную боль.

Благодаря чему, головокружение усилилось в разы. Но самое интересное – голос Кирилла изменился. Интонация стала мягче, добрее. Он даже заикнулся. Видимо, от волнения.

А затем, обхватив мои, мокрые от слез щёки, своими горячими ладонями, заглянул в глаза и, требовательным, холодным басом прошептал:

– Так, Лиля, расскажи всё по порядку. Что случилось? Иначе, таким образом, без конкретики, я тебе ничем не смогу помочь. Выключи эмоции. Успокойся. Попытайся расслабиться. Я весь во внимании.