(Не) отец моего малыша

Ошалев от спектра бодрящих ощущения, я тут же зашипела, продолжая изо всех сил махать руками и ногами, извиваясь как растоптанный червяк, в огромной мраморной чаше, в которой могли запросто уместится человек десять, не меньше:

– Сумасшедший! Прекратиии!

На что получила грубый и резкий ответ:

– Замолчи! И остынь! Истеричка невменяемая!

Я кричала, пыталась вырваться, но он удерживал меня насильно в том проклятом ковше и держал до тех пор, пока я не перестала вопить и окончательно не выбилась из сил.

Как обычно, Большаков одержал победу.

Неожиданный бунт был моментально подавлен.

Когда я притихла, обхватив плечи руками, пытаясь согреться и заставить себя не дрожать, ненормальный ублюдок накрыл меня полотенцем, ловко подхватил на руки и вынес в гостиную.

Я промокла и замерзла до самых костей. Одежда превратилась в полупрозрачный, свисающий клочьями мешок. Но даже, несмотря на это, мне вдруг стало аномально жарко! А, секундой ранее, напротив, было чертовски зябко, после такого-то освежающего «Шарко». Причиной резкого скачка температуры тела послужило ощущение неожиданных, непривычно бережливых прикосновений.

Оказавшись в руках мужчины, на короткий миг я, наверно, забыла обо всём на свете.

В том числе, как нужно дышать. Жить. И говорить. Я дрожала, стучала зубами, льнула к нему, пытаясь согреться. И больше не кричала.

Что тут сказать!

Большаков умеет управлять людьми. И подчинять их своей воле.

В который раз уже убеждаюсь. А я… ничего не смогла сделать. Впала в глубокий транс. Виной всему – его роскошное, ароматное тело,

Боже, клянусь! Я этого не хотела! Не хотела им восторгаться и прижиматься к упругому торсу в ответ на ласки ещё сильней. Моим телом, да и разумом тоже, управляло нечто сверхъестественное.

Не логика, уж точно. Скорей всего, чувства. Сексуальное влечение. Или, первобытные инстинкты.

Кирилл положил меня на просторную двуспальную кровать, застеленную шёлковым покрывалом с ажурной вышивкой, а сам сверху склонился. Замер. Прищурился. Всматриваясь в моё лицо крайне внимательно. И от этого буравящего взгляда, у меня, скорей всего, началась лихорадка, как во время сильного гриппа.

Поверить не могу. ОН рядом. Настолько близко, аж дух захватывает и хочется провалиться сквозь пол. От ощущений его рук на моём теле.

Горячего дыхания на моём лице. От ощущений повышенного внимания и запаха от которого, против собственной воли, начинаешь забываться, задыхаться, терять себя. И свою, мать её, гордыню.

Лёгким взмахом руки, Кирилл прикоснулся к моему подбородку. Провел кончиком пальца вдоль скулы, убирая с порозовевших щек влажные пряди волос, которые прилипли к коже в области лица, а также, осторожно коснулся к уже присохшей ране на лбу. При виде ссадины, оставленной похитителями, мужчина вдруг поморщился.