Удиви меня

Во-вторых, если ты будешь трахаться с Алисой, вряд ли кто-то обрадуется такому слиянию двух семейств. И что-то мне подсказывает, что твоя подружка— классическая гетеросексуалка, ты ее вряд ли привлекаешь.

— Вообще-то, я имела в виду, что мы найдем того, с кем можно это сделать. И это была шутка. А ты что уже и до моей подружки добрался за несколько часов, оценив ее гетеросексуальность?! Вот только посмей, реально язык отрежу.

— Господь с тобой, пышки не совсем в моем вкусе.

— Ммм… пышки? А ты когда ее видел в последний раз?

— Лет пять назад или чуть больше.

— Тогда мне не стоит беспокоиться за Алису, раз пышечки не в твоем вкусе.

Она в конец… разжирела. Этакий маленький жирный карлик. Еще и прыщами ее часто обсыпает, от излишнего… выделения кожного сала.

— Да ладно, — усмехается Дима, от чего мне почему-то хочется выбить ему зуб. — Ты знаешь, я поеду с вами на пляж. А то мало ли она тебя задавит своей попой и все — нема больше Полины. Надо тебя охранять.

— Лучше не надо. Я против. Она будет стесняться своего лишнего веса и обвисшей груди. Нам будет лучше вдвоем. И в клуб я с тобой не пойду.

— Пойдем. Один раз на следующих выходных.

И на пляж я тоже поеду, небезопасно оставлять двух девушек одних.

— Нас Алисин жир спасет. Не бойся, никто к нам и близко не подойдет.

— И все же я настаиваю. Кстати, дома тебя ждет сюрприз.

— Плохой, конечно же?

— Там все-все родственники.

— Отче наш, сущий на небесах. Да святится имя Твое. Да при…

— Прекрати.

— Аминь.

* * *Каюсь, на следующее утро я рвалась не только побыстрее оказаться в больнице, но и узреть… чужие трусы. Не знаю, как это объяснить и стоит ли вообще искать оправдание своим действиям. Но фактически я ждала приход Алмазова.

И я сделала окончательный вывод, что он врун. Опять пришел без двадцати девять. И вряд ли просыпается он от предложенной мной музыки на телефоне. Значит приходит он так всегда, зачем соврал — остается загадкой.

Вхожу в ординаторскую, спустя полторы минуты после его прихода, дабы застать как раз за переодеванием. Скорее всего мне просто интересно — вчерашние трусы, это разовая акция или… постоянство. Не разовая… Провались я под землю, но я бы многое отдала, чтобы посмотреть на все имеющееся у него белье. «Последние чистые трусы» именно такая надпись на полупопиях.

А спереди? Давай повернись сюда.

— Доброе утро.

— У кого-то еще отекла мошонка? — несвойственным для него голосом произнес Алмазов, поворачиваясь ко мне лицом, но я смотрю, конечно, же не туда. «Маньяк» именно это выбито на… маньячном месте.

— Ни у кого.

— Может у кого-нибудь член распух? — безэмоционально произносит он.

— Нет.

— Тогда чего смущаешь мои гениталии? Отвернулась или вышла, если ничего срочного.

— Что?

— Я говорю отвернулась или вышла, вот что.