Смягчающие обстоятельства

— …сто двадцать тысяч чистыми, не считая того, что роздал — ревизору, начальнику…

— …два этажа наверху и один подземный, с виду обычный домик, никто не догадается…

— …они, идиоты, улыбаются, просят кусочек получше, а я каждого накрываю — хоть на пять копеек, хоть на копейку…

— …жена ему давно надоела, так он мне и путевку, и одежду, продукты завозит, деньги дает…

— …а мне директор сказал — поставит заведовать секцией, потому и терплю, хотя он противный, потный…

— …я сразу с тремя живу и никаких проблем не знаю, люди солидные, что захочу — тут же сделают…

Они взахлеб хвастались пороками и мерзостями, которые внизу старательно прятали, маскировали, чтобы кто-нибудь, упаси Бог, не догадался, и этот тяжкий труд утомлял настолько, что сейчас, сняв ограничения, они буквально шли вразнос, стараясь перещеголять друг друга в мерзости, подлости, отвратительности.

И внешность их стала изменяться, и поведение в соответствии с тем, что произносилось вслух — глубоко скрытые качества пробивались сквозь привычную оболочку наружу: свиные рыла, вурдалачьи клыки, рога, острые мохнатые уши…

Галина Рогальская превратилась в плешивую мартышку, кривлялась, корчила рожи, остервенело выкусывала блох.

В опасливой, хищно нюхающей воздух гиено-свинье угадывалась Надежда Толстошеева.

Девочки из «Кристалла» стали похожи на драных, гулящих кошек, они сидели на ведрах в похабных позах, курили, несли нецензурщину, похотливо поглядывая на мужчин, подавали недвусмысленные знаки.

— …весь вечер гудели, коньяк, шампанское, на девяносто шесть рублей, а потом я в сортир пошла и смылась…

— Поймают, набьют… Я всегда расплачиваюсь почестному.

Клыкастый, потный Платошкин втолковывал низкорослому живчику с лицом сатира:

— Твердо решил: накоплю миллион и фьюи, туда… Деньги переправлю по частям, вызов пришлют. Хочу развернуться, настоящим миллионером себя почувствовать, не подпольным."

"— А мне и здесь хорошо: жратва, водка, девочки… Вот сейчас с шестнадцатилетней…

— Говнюки вы все! — истошно заорал Козлов. — Сволочи трусливые! Я вот жену пришил, а вы по-тихому пакостите, чистенькими остаетесь, порядочными прикидываетесь! Да я вас, если захочу!.

.

Он явно чувствовал свою ущербность: считал-то себя отъявленным злодеем, самым страшным здесь, уважения ждал, авторитета, а на него никто и внимания не обращал. И рожа у него оказалась не устрашающей, а противной — обычное свинячье мурло. Не дотянул Козлов по своим душевным качествам до волкоподобных дельцов Платошкина и Кизирова, жутковатого упыря Рогальского, спрутообразного Бадаева.