Спорим, тебе понравится? (СИ)

Вероника

Переступаю порог кабинета литературы и сглатываю, слепо тараща глаза в никуда и стискивая до побелевших костяшек пальцев лямки рюкзака. Мнусь, боясь взглянуть на одноклассников. Они притихли и, во вдруг зазвеневшей тишине, только обалдело смотрят в мою сторону.

Я чувствую их препарирующее внимание. Оно, словно острый скальпель распарывает мне кожу и просачивается концентрированным ядом в кровь. Отравляет.

Слышу свист. Кто-то из мальчишек, словно выстрелом, разрывает тишину звонким смехом.

— Оу, пошла вода горячая!

— А зачётные конечности, слушай, — и очередная порция веселья отражается эхом от высоких потолков.

— Раскодировалась монахиня, а-е!

— Исповедай меня в тёмной комнате, святая Мария Магдалина. Полностью! — и снова дикий ржач рвёт мои барабанные перепонки.

Им весело. Школьная сенсация!

The show must go on...

А я только задираю голову выше и иду в самый конец кабинета. Мимо парты, за которой, уткнувшись носом в учебник, сидит Дина Шевченко. И дальше, пока не добираюсь до последней, вечно пустующей парты.

Сажусь и стыдливо свожу колени, одёргивая подол обрезанной юбки как можно ниже, но безуспешно.

— Слышь, Истомина, — подсаживается ко мне какой-то одноклассник, но я не вижу его лица, перед моим взором только красная пелена, по которой размазана моя гордость, — ну а что ты на трансформации застопорилась-то? Снимай свои окуляры, и блузку расстегни. Мы бы позарились, да только одними коленками сыт не будешь.

Гиена.

— Отвали от неё, Рыжов! — рявкает на него Дина со своей парты.

— Отвали от меня сама, Шевченко, — ухахатывается парень и снова наседает на меня, что-то шипит в лицо, изгаляется, тянется короткими, толстыми пальцами к моим очкам, но я отшатываюсь, а потом и вовсе бью его по рукам.

И впервые огрызаюсь.

— Уйди.

— Хо-хо? — недоверчиво хихикает одноклассник, а вокруг нас уже собирается толпа из его прихлебателей.

— Ты что не слышал меня? — подходит к нам ближе Дина, в упор и грозно смотря на Рыжова, но тот только поднимается со стула и щёлкает пальцами перед её лицом, выплёвывая слова, сочащиеся издёвкой.

— Вали отсюда, шестёрка Максимовской. Или она тебе только разовую акцию проплатила?

— Что? — беззвучно шепчу я и поднимаю глаза на бывшую подругу.

"— Оу, а ты не знала, Вероничка? — ржёт Рыжов, ударяя себя по бедру от зашкаливающего веселья, — Дина у нас политическая проститутка, которая так хочет в высшие круги власти, но, увы, не получается. Одни сплошные выгибоны, а эффект сомнительный.

— Мразь! — огрызается Шевченко, но её глаза бегают, выдавая то, что парень сумел задеть её за живое. И недалеко ушёл от реального положения дел.

— Это правда? — слова против воли вырываются из меня, тихим, измотанным писком.

— Оу, Истомина, ну ты наивняк вообще...