Сразу после сотворения мира

Я, по крайней мере, ни разу не видел!.. Но Нателла и ее дочь вряд ли убили Николая Степановича. Они его очень любили, и мотивов у них никаких нет. Я думал, что у тебя тоже нет, а потом понял, что как раз есть. Мой дом разгромили сразу после того, как я спросил у тебя, не осталось ли от Прохора или Николая Степановича каких-нибудь бумаг. Ты стал уверять меня, что никаких бумаг не было, какие бумаги у деревенских дедов! Но ты же не мог не знать, что и Прохор, и егерь никакие не деревенские деды! Они всю жизнь в КГБ прослужили. Я это понял, когда мне Нателла рассказала про секретную службу, а потом когда о бюст Дзержинского в сарае споткнулся! Откуда у деревенского деда бюст Дзержинского?! А ты это знал всегда. Ты же на дочке Николая Степановича женат! Но я стал спрашивать про бумаги, и ты перепугался, что на самом деле могло что-то остаться, и полез в мой дом. Только ты мог знать, где ключи от стола Прохора Петровича – на общей связке! Только ты мог видеть, как в ту ночь мы с Федором толкали мотоцикл. Твой дом, то есть егеря, напротив! Ты видел, что мы уволокли мотоцикл, и полез сюда. Только ты мог знать, где искать – в столе. Только ты бывал здесь много раз. Ты аккуратно открыл ящики, забрал то, что там лежало. Я бы и не заметил ничего, я в них не полез бы еще много лет! Но ты еще устроил погром! Зачем? Вот этого я не понял."

"Зять Виталий шевельнулся, но ничего не сказал, и Алексей Александрович продолжал, не дождавшись ответа:

– И трансформатор ты разбил. Ведь ты же, больше некому!.. А велосипед мой туда приволок, чтобы на меня подозрение навести и еще больше все запутать! И в этом направлении тоже, так сказать. Начали бы расспрашивать, коситься, и я бы быстренько укатил от всей этой ерунды в Москву. Тебе показалось подозрительным, что я про бумаги спрашивал. А тяпка, которая возле разбитого трансформатора валялась, твоя, я ее у тебя на участке видел. И кроссовки твои были мокрые и в репьях, я на следующий день заметил. Все время было сухо, значит, ты той ночью по репьям лазал.

Плетнев перевел дыхание.

– Все это я понял, но не знал – зачем. Вроде бы незачем, особенно если участок ты все равно не получишь, а получит какой-то там племянник!.. Ты зарился не на участок, а на квартиру. На мысль о квартире меня навела Валюшка, когда рассказала про елку. Николай Степанович им однажды елку привез в Москву и очень торопился домой. Значит, где-то в городе у него было жилье, хотя все местные говорили, что он постоянно жил в Острове и его дочка здесь в школу ходила!..

– Нету квартиры! – вдруг грозно и тихо сказал Виталий. – И Лены нету!..

– Есть, – устало возразил Плетнев. – И квартира есть, и Лена.

– Мать твою!..

– Ты напрасно со мной связался, – посочувствовал Алексей Александрович. – Совершенно напрасно.