Ужин с пантерой

При таком раскладе киллер не посмеет к тебе сунуться, а завтра утром я тебя заберу…

– Тебе хорошо говорить, – пробормотала Лола, прежде чем прервать разговор, – а мне тут до утра трястись… в самом лучшем случае! – Она горестно вздохнула и добавила: – Обещай, что будешь хотя бы иногда вспоминать обо мне и показывать Пу И мои фотографии…

Из трубки доносились короткие сигналы отбоя, так что Маркиз не расслышал ее последние слова.

Лола чувствовала себя ужасно, но ее утешало сознание, что хотя бы Пу И спасен.

Однако нужно было как-то дождаться утра.

Лола устроилась на кровати, но на этот раз о том, чтобы заснуть, не могло быть и речи. Если раньше на нее благотворно влияло присутствие Пу И, его ровное дыхание, сонная возня под боком, уютное сопение, то теперь она осталась одна, совершенно одна!

Хуже чем одна. Она осталась вдвоем со своим страхом.

Лола села на кровати, обхватив колени руками, и прислушалась."

"Какой-то странный, подозрительный звук нарушал ночную тишину.

Ровный, негромкий, отчетливый стук. Как будто кто-то выбивал ритм кастаньетами.

Лола обвела комнату взглядом, пытаясь найти источник этого звука.

В комнате не было никого, кроме нее самой. Но звук раздавался именно здесь, внутри комнаты…

Она сосредоточилась, замерла… и поняла, что это за звук. Это стучали от страха ее собственные зубы.

Ну разве можно так распускаться! Разве можно так поддаваться страху! Ей нужно только продержаться до утра, а там этот ужас кончится, она уедет из санатория, вернется домой, к своему дорогому Пу И…

Но до утра еще очень далеко, а под окнами санатория бродит убийца, и он в любую минуту может забраться к ней в номер.

Ей показалось, что он уже подкрадывается к окну…

Лола стиснула зубы, сжала кулаки и попыталась вспомнить какой-нибудь героический театральный монолог, который помог бы ей вернуть утраченное самообладание. Как назло, в голову не лезло ничего подходящего к случаю, наоборот, в памяти всплыли какие-то страшные детские стихи:

Проснулись портреты и блещут белками,

Скелеты вернулись, скрежещут клыками.

Бай-бай и не бойся – тут жили веками

И спали веками тут каждую ночь…*

Эти стихи явно не прибавили ей оптимизма, тем более что дальше там было вовсе про нее:

Кто умер – уже ничего не боится,

Кто жив – так ему в этом замке не спится…

– Я-то пока еще жива! – воскликнула Лола и вскочила с кровати.

Она прошлась по комнате, обхватив себя руками, и продекламировала в духе тех же стихов:

А вот бы придвинуть к огню табуретку,

А вот бы с тобой раскурить сигаретку…

Курить действительно ужасно хотелось.