Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

Я маленький был; и не понимал, о чем он толкует. Он все показывал, твердил: «Видишь?». А я не видел.

— Показывал Тайные Тропы, — пробормотала я.

— Наверное. Но я не видел ничего. И поэтому не мог попробовать. А тут уже даже кругом обозначено! Чего б и нет?

— А обратно как?! Там-то, на том конце, кто тебе круг нарисует?

— Я сам! — ответил Карл.

Он живенько сбегал вниз и принес обгорелую головешку, уголь.

— Вот этим точнехонько обведу то место, на котором объявлюсь, — сказал он.

Я только руками всплеснула.

— О, господи, Карл! А если там пропасть?!

— Ну, так обвяжи меня веревкой.

Мальчишка просто горел желанием попутешествовать, и отговорить я его не могла!

Он мигом и веревку раздобыл, и привязал ее к кровати одним концом, а другим обвязался по поясу.

Зажав в одной руке уголь, в другой фонарь, он, взволнованный, велел мне забрать золотой из тайника и встал на ту самую досточку, точно в круг.

— Иду! — воскликнул он, притопнув по доскам, и… пропал!

Только веревка, тянущаяся в никуда, обозначала место, где он стоял миг назад.

Я только ахнула. Сердце ухнуло вниз, когда я поняла, что мы тут вытворяем.

Но Карл почти тотчас же появился на прежнем месте.

— Адель! — выкрикнул он, дрожащими руками высвобождаясь из веревочной петли, — ты должна это видеть!

— Ты обвел место углем? — только и успела спросить я.

— Да, да! — прокричал Карл, ухватив меня за руку.

Он втащил меня в круг — и откуда только сила взялась? — и крикнул заветное слово.

В глазах у меня потемнело, в ушах зашумело, как от сильного ветра. Я моргнула, прогоняя это состояние, и…

— Ничего? — с удивлением произнесла я, оглядываясь.

В темноте ночи я стояла все в той же комнате. Меня окружала та же мебель.

Только вот…

— Адель! — в совершенном восторге выдохнул Карл, оглядываясь по сторонам и поднимая свой фонарь повыше. — Ты видишь?!

— Нет, — тупо ответила я, оглядываясь по сторонам.

— Это не та же таверна! Это другая, точно такая же, но не та!

Вот те раз!

Ноги мне отказали, я очутилась сидящей на полу.

Сердце колотилось, в голове шумело от сильнейшего стресса.

Потому что Карл был прав!

Его фонарь освещал кровать — но кровать была застелена старыми, выцветшими шелками, накрытая огромным балдахином.

Витражное окно без решеток, покрыто пылью.

На полу роскошный ковер. Даже годы не смогли стереть сочность красок с него.

Стены, которые в нашей таверне были серыми, каменными, отштукатуренными, тут были оббиты шелковыми обоями. Узоры с крыльев ночных серебристых бабочек украшали их.

Каминная решетка была изящной, словно сплетение ветвей в лесу.

В камине все еще лежала остывшая зола, а рядом с ним — несколько иссохших поленьев, источенных жуками. Будто хозяин вышел, но хотел вернуться… однажды.