Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)
Умерев в своём мире, я попала в тело молодой женщины, муж которой продает ее на базаре за долги, словно корову! Теперь я не отличница и не выпускница элитной кулинарной академии. Я бесправная нищенка. И цена мне два серебряных. Меня выкупил хозяин зачахшей таверны себе в помощницы. Муж бросил и уехал налаживать новую жизнь. Единственное, что я умею – это хорошо готовить. И мне придется хорошо потрудиться, чтобы выжить самой и выбраться из постыдного рабства. А также найти свое место в этом странном мире. И, вероятно, свою любовь.
— Это дом твоей матери, думаю, — тихо произнесла я. — Она отсюда пришла в наш городок и выстроила такую же таверну. Зачем-то.
— Наверное, — дрожащим голосом произнес Карл, рассматривая в свете своего фонарика комнату так, словно она была пещерой с сокровищами. — Смотри, как здесь все устроено! С каким тонким вкусом!
— Да, красиво, — согласилась я. — Очень печально, что она отсюда ушла и погибла, как… как глупый серебристый мотылек.
— Да, — согласился Карл, сглотнув ком в горле. — Ну, пойдем, посмотрим, что это за место?
И мы пошли.
Странное это было ощущение. Словно гуляешь по своему сну.
Вроде, все то же самое, но и не то. Касаешься стены — а она блещет серебром и золотом обоев и шелка. Гладишь знакомые перила, а они полированные, тонко пахнут сладким сандалом.
Кухня украшена нарядными тарелками, печь в изразцах. В стенах поблескивают плитки из цельных прозрачных зеленых камней, полы выложены смальтовой мозаикой.
Тут однозначно никто не был уж давно.
Утварь была засыпана пылью."
"Но это место, этот дом был когда-то любим. Тут все подбиралось с любовью, с тщанием. Тарелки и миски, блестящие сковороды и ковры…
— Так вот твое настоящее наследство, — произнесла я.
Оно висело в рамке и гласило то же самое, что и то, что прятал подлец папаша Якобс. За исключением последней строчки.
— «Моим врагам никогда не владеть этим домом и его богатствами», — прочла я. И эти слова отозвались грозным лязгом оружия древних воинов в моих ушах. — «Те из них, кто осмелится переступить границу этого дома, погибнут. И не смогут завладеть ни единой монетой. Эльфийская сталь отомстит за меня. Эльфийская кровь пропуск в этот дом»… Так твоя мать была эльфийкой, Карл?!
— Я… я не знаю, — развел Карл руками.
— Но ты не помнишь в ней никаких особенностей?
— Нет. Мне она казалась такой же матерью, как и все прочие, — тихо ответил он. — Только красивее всех и всех добрее. Может, она была полукровкой. Поэтому и пошла к людям.
Я испуганно оглянулась.
— В любом случае, мне лучше отсюда убраться, — сказала я. — У тебя, может, эльфийская кровь есть, а во мне — нет!
— Но разве ты слышишь, как за тобой идут грозные мстители? — удивился Карл. — Я нет. Все тихо. Может, эти слова вообще были написаны для моего папаши, чтоб его отпугнуть.
Отпугнуть?
Да как бы не так!
Я была более чем уверена, что Якобс очень боялся мести эльфов за жену. Была ли она эльфийкой или полукровкой — неважно. Он сам насыпал горсть золота, чтоб закрыть проход. Он сторожил его, смотрел, чтоб никто не разорил его тайник. Поэтому и запирался на замок.
Но я-то не Якобс.
Да и Карл тянул глянуть, что там снаружи.
А я была так потрясена, что не смогла воспротивиться.














