Женаты поневоле

- Прошу прощения, но моя жена права - нас дома заждались родные и близкие. Так что просим простить.

- А правда, что у вас здесь любовница работает? - выкрикивает одна из журналисток.

Это удар под дых. Лариса заверила, что будут только проверенные люди и провокационных вопросов не будет. У меня не выходит вдохнуть. Я в панике. Не знаю, что делать и как отвечать. Опускаю взгляд, стараюсь сфокусировать взгляд, но в это мгновение весь мой карточный домик начинает разрушаться прямо на глаза.

- Кому нужна любовница, когда у него такая горячая штучка под боком? - скабрезно шутит Мирон, переключая на себя внимание. А затем разворачивает меня к себе и целует.

Довольно глубоко и жестко. Присваивая. Клеймя.

Наказывая.

И я позволяю ему. Понимаю что виновата. Что у него есть право злиться.

Поэтому не сопротивляюсь совершенно.

Вокруг раздается восторженное улюлюканье, вспышки камер, а затем, пока все как и я немного в шоке, Мирон берет меня за руку и ведет сквозь толпу.

- Где машина? - совершенно иным голосом спрашивает он, и я понимаю - все это было игрой на публику. От этого становится холодно и горько.

- Чуть дальше. Водитель уже ждет нас.

Нам удается оторваться от журналистов и выехать с парковки. Мы сидим вроде бы и близко, но ощущение, что находимся так далеко друг от друга.

- В следующий раз предупреждай, если решишь разыграть очередной спектакль, - наконец, выдает муж, даже не глядя в мою сторону.

- Прости, я… не успела.

- В твоих же интересах, чтобы успевала, - жестко возражает он. - Иначе рискуешь выставить себя в неприглядном свете, и вся твоя репутация пойдет лесом.

- Мирон, это не моя идея, - пытаюсь оправдаться. Звучит, конечно, жалко, но мне так не хочется, чтобы он считал меня безмозглой курицей, которую волнует мнение журналистов.

- Да по хрену, - равнодушно отвечает он. - Ты сама говорила о правилах. Так вот это работает в обе стороны - соблюдай их, и наше вынужденное сосуществование не навредит никому из нас."

"Мирон безжалостно бьет меня словами. Я все это заслужила, но слезы все равно подступают слишком близко.

- Хорошо, - с трудом выдавливаю.

Губы все еще горят от его поцелуя, который казалось таким настоящим, таким правильным.

- И еще - пока не родишь, про связи на стороне забудь.

Шокированно смотрю на него. С чего он решил? А потом вспоминаю, как сам тискался с этой медсестрой, и злость вспыхивает во мне.

- А как же правила работают в обе стороны?!

- Если выяснится, что ты нагуляла ребенка, твой папаша заставит строгать еще одного. Так что сделай одолжение - подожди с загулами, пока он не получит свое. Нет желания лишний раз на тебя забираться.

Внутри меня словно замораживает. Я сижу и думаю о том, что словно в помоях выкупалась. А самое страшное, что выбора у меня, по сути, и нет.